Между прокурором и бандитом - Бетти Алая Страница 62

— Я сейчас, – бодро цокаю каблуками, направляясь к секретарю, – где здесь ближайшая аптека?

Девушка хлопает ресницами:

— У метро…, а что случилось? Я могу в дежурной аптечке глянуть. Там есть обезболивающие!

— Спазмолитики мне не помогут, – отвечаю уверенно, глядя ей прямо в глаза. Как врач я понимаю, что мой организм просто подает сигнал. – Мне нужен тест на ХГЧ.

Секретарь хлопает ресницами.

— Ближайшая лаборатория на другом конце города…

— Я имею в виду, – вздыхаю, – аптечный экспресс-тест.

— Я могу сбегать и купить, – сзади вырастает Андрей. Я резко разворачиваюсь, во все глаза смотрю на него. Евсонов улыбается, как сытый кот. Довольный такой.

— Было бы неплохо, – поправляю сумочку на плече, – а то у меня задержка, Андрей. И я хочу быть уверена, что не беременна. В противном случае мне нужно будет…

Он кладет палец на мои губы. Затыкает меня? В былые времена я бы уже высказала ему все, но теперь лишь растерянно смотрю на него.

— У меня есть, – секретарь вдруг краснеет, роется в ящике стола. Достаёт тест, протягивает, не глядя в глаза. – Я… ну, мы с мужем планируем. Но пока не получается. Так что пусть у вас получится. Пожалуйста.

Я смотрю на неё. На её сжатые губы, на то, как она теребит край блузки.

— Приходите в «ПрофМед», – достаю визитку. – Скажете от меня. Полное обследование репродуктивной системы. Бесплатно.

— Правда?

— Правда. Это за доброту и неравнодушие.

Отдаю сумку Андрею и скрываюсь в уборной. Через пять минут возвращаюсь. Мужчины вскакивают одновременно.

— Две… полоски.

Я смотрю на них и думаю: вот оно. То, чего боялась больше, чем скальпеля в чужой руке. Обычное женское счастье. Оно помещается на пластиковой палочке за двести рублей.

Андрей подхватывает меня на руки, кружит по приёмной. Мир кувыркается – белый потолок, светлые волосы, его смех, от которого у меня внутри что-то сжимается.

Я тоже смеюсь. И машинально, даже не думая, поправляю съехавший воротник его рубашки. Расправляю, приглаживаю. Теперь идеально ровно.

Андрей замирает, опускает меня. Смотрит так, будто я только что призналась в любви на латыни.

— Что? – я убираю руки. – У тебя воротник помялся…

Вдруг понимаю, что стою, прижав ладонь к животу. Сама даже не заметила…

— Марго? – голос Андрея тихий. Осторожный.

— Я не боюсь, – говорю. И это правда. – Я просто… привыкаю.

Эмир смотрит на мою руку. Молчит. Только желваки ходят ходуном.

— Там правда кто-то есть? – спрашивает он. Не насмешливо. Почти испуганно.

— Пока размером с фасолину, – киваю. – Но да. Есть.

Он не подходит. Не трогает. Просто стоит и смотрит, как я глажу себя через ткань платья. Как будто боится спугнуть.

Это самая длинная минута в моей жизни. И самая тихая.

В машине я все еще молчу. Евсонов с тревогой поглядывает на меня, а Алиев, видимо, пришёл в себя и готов прямо сейчас отмечать победу.

Я растеряна. Меня одолевают странные чувства, которых я не понимаю! Хочется улыбаться… и даже подпевать.

— Моя порода, – голос Эмира вдруг садится. Он кашляет, отводит взгляд в окно. – Боец растёт.

Андрей смотрит на него. Усмехается, но без обычной язвительности.

— Боишься?

— Заткнись, прокурор… кстати.

Евсонов поднимает голову от телефона.

— Если этот ребёнок родится с твоей занудной миной, я подам на алименты.