После развода. Право на тебя - Натали Нил Страница 63

Аукцион продолжается, но нам больше нет дела до лотов. Кирилл сидит, уставившись в пустоту.

После аукциона предполагается развлекательная часть, но мы не остаёмся. Кирилл чуть не не тащит меня на улицу, едва я успеваю накинуть на плечи шубку…

Глава 43-47

Молчим до машины. Молчим всю дорогу домой.

Водитель чувствует атмосферу — не произносит ни слова, даже не включает радио. Только шум мотора и шелест шин по асфальту нарушают тишину. Я сижу, прижавшись к дверце, стараясь не касаться Кирилла. Он смотрит в своё окно, челюсть сведена, иногда сжимает скулы.

У меня мёрзнут пальцы, хотя в машине тепло. Прячу их под шубой, сжимаю в кулаки, ощущая ладонью ледяные подушечки. Этот холод… он идёт изнутри — из груди, из живота, из самого нутра.

Город за окном проплывает яркими огнями. Кажется, я смотрю на них через толстое стекло аквариума. Все там, снаружи, живут. А я здесь, в этой машине, медленно тону. И нет мне спасения.

Когда въезжаем во двор нашего дома, сердце ухает вниз. Мне страшно идти в собственную квартиру. Я не жду ничего хорошего от продолжения вечера. Что-то зловещее волнами идёт от Кирилла, накрывает меня, запуская механизмы самосохранения.

Кирилл выходит первым. Не ждёт меня. Я спешу следом, тонкие шпильки проваливаются в снег. Его чистят, но он падает и падает. Почему я думаю об этом? Наеврное, защитный механизм.

Лифт поднимается мучительно медленно. Стоим в разных углах кабины, будто чужие. Он смотрит на панель с кнопками. Я — в пол.

В квартиру Кирилл заходит первым, включает свет. Я медленно снимаю туфли — ноги гудят, пальцы затекли.

— Какого чёрта, Марта?!

Голос взрывает тишину так резко, что я вздрагиваю.

Кирилл стоит посреди прихожей, руки сжаты в кулаки.

— О чём ты, Кир?

Он устало проводит рукой по лицу, смеётся — коротко, истерично.

— А ты не понимаешь? — голос срывается. — Ты ни разу... Ни единого слова не говорила о том, что была замужем! За этим... этим...

Он не может подобрать слов. Дышит тяжело, грудь ходит ходуном. Пальцы сжимаются и разжимаются — белые костяшки, красные ладони.

— Ты кричала имя не просто «пациента»! — делает пальцами кавычки в воздухе, зло, резко. — Понимаешь?! Ты кричала имя своего бывшего мужа! Пиздец, Марта! У меня крышу рвёт от этого! Сука!

Каждое слово бьёт, как пощёчина. Я отшатываюсь к стене, прислоняюсь спиной. Мне просто необходима опора.

— Он и был моим пациентом! Понимаешь?

— Пациентом?! — Кирилл смеётся истерично, запрокидывает голову. — Каким, блять, пациентом? Ты думаешь о нём! — упирает два пальца себе в висок. — До сих пор!

— Да мы были женаты семь лет назад!

— Семь? — Кир вскидывает брови, в глазах вспыхивает что-то страшное. — Тем более! Ты думаешь о нём, спустя семь ёбаных лет! Сколько раз я предлагал тебе замуж? М? Три?

Кусаю губы до боли. Тихо, почти шёпотом поправляю:

— Четыре...

Он замирает. Смотрит на меня долго — так, будто видит впервые. Потом делает шаг вперёд. Ещё один. Останавливается в опасной близости, заглядывает в глаза. Дыхание рваное, горячее, обжигает лицо. В глазах безумие и боль — столько боли, что невозможно смотреть.

— Четыре... — повторяет глухо. — И каждый раз ты находила причины мне отказать.

Пауза. Тяжёлая. В ней звенит всё, о чём мы не говорили.

— Скажи правду. Хоть раз в жизни. Ты его любишь?