Мой найдёныш - Лена Тулинова Страница 66

— Благодарствуйте за приглашение, только не останусь я.

— И правильно, — сказал вдруг Бертран. — Сейчас небось сладкими речами заманивает, а потом попрекать станет. Говорить «мы тебя порченую взяли, а ты каждый день благодарности нам не поёшь!»

— Судьба он моя, — Леся слезла с лестницы и полюбовалась снизу своей работой. — Судьбе перечить нельзя.

— Судьбу пряхи-неумёхи прядут, — в сердцах сказала хозяйка, — с репьями да и узлами. Вот и этот твой… чисто репей.

— Хороший он, — сказала девушка.

— Сколько девок да бабтак говорили! — всплеснула руками женщина. — А всё одно доля наша такая, через мужчин страдать. С руками как без рук, да с ногами как без ног, я уж про всё другое молчу. Иной раз ведь зла не хватает!

— Но ведь ваш-то муж не такой, — невольно отводя беду-злосчастье, накликанные женщиной по неразумению, сказала Леся. — И сын тоже, наверное!

Сотворила несколько знаков сразу, чтоб уж наверняка. И, разговор меняя, спросила, где огород.

— Пойдём уж, позавтракаете, — смягчилась женщина. — Огород большой, до обеда небось не управишься.

— Как до обеда? — вздрогнула Леся. — Нам же в Серёду ехать надо!

— Путаница у нас завсегда долго отдыхает. Завтра поедете.

— Не пойдёт, — заволновался Бертран у Леськи в голове. — Долго! Арагнус не станет ждать!

Но позавтракать разрешил. Пресные лепёшки с молоком, густая сметана, да гречишные блинцы, да ягодный взвар — всё было очень вкусным, но Лесе кусок в горло не лез. Всё думала она про то, что за ними какой-то страшный Арагнус идёт — представлялся он ей огромным комаром с чёрным клинком заместо носа. Гнус, он и есть гнус!

Хозяйка, хоть и огорчилась Леськиным отказом от руки и сердца её сына, а всё ж позвала девушку в свою светёлку и там распахнула большой сундук. Здесь, в двух отделениях, лежала мужская одёжа. По леву руку исподняя, а по праву верхняя. Аккуратно сложенная, пахнущая мятой да полынью, одежда показалась Лесе как на Найдёна скроена, и девушка смутилась. Сына хозяйка описала как настоящего богатыря, а здесь штаны да рубахи были на парня не очень высокого да широкого.

— Что глядишь? — грубовато сказала хозяйка.

— На отрока шито, — пробормотала Леся, надеясь, что вещи попросту остались от того времени, когда хозяйский сын ещё не вошёл в полный рост.

— На отрока! — с вызовом произнесла хозяйка. — Помер он! Или не по чину тебе, травнице-умелице, от мёртвого одёжу принимать?

Леся снова отвела зло рукой. Очень уж много накопилось в женщине нехорошего, недоброго, хотя и не скажешь по ней, чтобы сильно плохая была. Озлилась на что-то сильно, видать, потому и стала с мужем жить тут одна. Хутор построили, землю обихаживают, а людей не шибко привечают. Странно тогда, что захотели они с Леськой знаться, странно, что оставить её хотели.

— Не болел он и не убили его, — мрачновато сказала хозяйка, —лес рубил, придавило его. Небольшой силы да росточка был, а всё брата хотел перещеголять хоть в чём. Зато и поплатился. Три года как нету его. Одёжу вот выбросить надо бы, а не могу. Пускай твой парень и носит, ежели не боится.

Леся подумала, что уж кто-то, а Найдён бояться не станет. Молча отобрала она штаны, пару рубах да серый армячок на случай, ежели похолодает. На башмаки поглядела, но взять не решилась.

— Бери, пущай твой примерит, — сунула ей женщина в руки свёрток с кожаными сапогами. — А то гол как сокол…