Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 67

Я пожимаю плечами, не поднимая глаз. Так и было.

— Алина. – Она глубоко и терпеливо вздыхает. – Я могу позвонить твоему отцу. Он просил меня сообщать ему, если с тобой будет что-то не так. И сейчас я вижу, что ты не в порядке.

Глаза неминуемо начинает щипать от слез. Дыхание сбивается. Глупая жалость к себе берет верх, и по щеке скатывается обжигающая слеза.

Да, я не в порядке. Совсем. Егор меня убивает. Сначала отнимает Таню. Потом говорит о ревности. Ведет себя непоследовательно и странно. Я с ума схожу!

— Алина, поговори со мной.

Голос учительницы звучит так, словно она разговаривает с душевнобольной, стоящей на краю крыши. Мне становится стыдно. Смахнув слезу со щеки, я поднимаю на нее взгляд.

— Обещаю, – раскрывает она ладони, – наш разговор не выйдет за стены этого кабинета.

И я решаюсь. Облизав пересохшие губы, прокашливаюсь.

— Мне бы хотелось говорить не о себе, а гипотетически.

— Пойдет, – кивает она.

— Допустим, у моей подруги есть молодой человек. Они встречаются уже полгода, и у них все хорошо. Парень замечательный, и он действительно нравится моей подруге. Но потом появляется другой, которого сложно назвать хорошим.

— Почему его сложно таким назвать?

— Ну… – Я сажусь поудобнее, поднимаю взгляд к потолку. – Он мажор. Ему все легко достается. И его окружают какие-то отморозки. Именно такое впечатление он производит поначалу.

— А потом?

— Потом… он кажется потерянным. Матери у парня нет. Отец женился на молоденькой и не обращает на сына внимания, откупаясь от него деньгами.

— Твоя подруга сама почувствовала это? Смогла понять и прочувствовать его?

Я киваю. Потом отрицательно качаю головой.

— Такого, как он, невозможно прочувствовать до конца.

— Хорошо. Что дальше?

— Моя подруга его невольно предала. Так сложились обстоятельства. Их отношения закончились, не успев начаться.

— А ее парень?

— Они расстались.

— Подруга жалеет об этом?

— Нет, – твердо говорю я. Тимофея я вспоминаю, но только как хорошего друга.

— И что потом? – Ольга Абрамовна тепло смотрит на меня.

— Потом… потом моя подруга сбежала, а он ее нашел. И теперь их отношения, мягко говоря, не очень.

В глазах снова печет. А душа кричит о том, что не может произнести мой рот…

«Он изводит меня! Я измучилась! Не могу есть, спать, даже думать о чем-то другом. Я плачу так много, что запас слез должен был давно закончиться, но этого не происходит. И я боюсь его. Реально боюсь! Не физически. Я боюсь за свое сердце. Он же его просто разобьет к черту!»

Не знаю: то ли душа вопит так громко, то ли Ольга Абрамовна считывает эти вопли в моих мокрых глазах, но она вдруг понижает голос до шепота.

— Тот парень наверняка сломлен. Возможно, жизнь его побила намного сильнее, чем ты думаешь. Вы ведь поэтому не можете закончить свой проект – потому что ему чужда тема любви?

Понятно, она решила перейти на наши личности, отбросив все гипотезы. Я немного злюсь из-за того, что открыла свою душу постороннему человеку.

— Егор ничего не знает о любви, – лепечу, вновь вытирая слезы. – Возможно, я тоже.

— Думаю, ты заблуждаешься.

Ольга Абрамовна качает головой и надолго зависает взглядом где-то над моим плечом. Потом вновь концентрируется на моем лице.

— Егор наверняка умеет любить, – говорит она с мягкой улыбкой на губах. – Но любовь его пугает. Он недополучил ее в семье, поэтому почти не знает, как она выглядит. У него есть лишь размытый образ любви. И он действует вслепую, на голых инстинктах. Любовь делает его уязвимым, слабым, а он к этому не привык. И он боится открыть ее абы кому. Его любовь хрупкая и ценная, словно реликвия. Он сможет подарить ее только тому человеку, который ее не разобьет.