Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока Страница 68

— Вы его совсем не знаете, – бормочу я, отчего-то задетая ее словами. Она ведь его защищает, да?

— Я изучила его дело, – грустно улыбается Ольга Абрамовна. – И я знакома с психотипом таких людей. Мне его поведение очень понятно.

Ясно. Мне больше нечего сказать, поэтому я встаю.

— Могу я идти?

Видно, что Ольга Абрамовна расстроена моим порывом сбежать.

— Как учитель, я должна тебе сказать, что такое поведение недопустимо в стенах школы, – напоминает она о нашей стычке с Егором. – А как психолог советую вам поговорить откровенно. И уверена, что этот совместный проект поможет вам расставить все точки над «i».

— Спасибо, – роняю я, забирая рюкзак с соседнего стула. И только когда остаюсь одна в совершенно пустом коридоре, понимаю, что действительно ей благодарна.

«Любовь для него ценная реликвия, – пульсируют внутри меня ее слова. – Любовь его пугает».

До звонка остается всего пять минут, поэтому я неспешно шагаю в правое крыло к кабинету истории. Прислонившись спиной к стене, пытаюсь уложить по полочкам весь этот сумбур в голове.

Егор где-то нашел фото со мной и Ромой. Его это взбесило. И теперь он приударил за Таней, чтобы сделать мне больно.

Я согласна с Ольгой Абрамовной – Егор боится любить. Но хочется добавить, что его любовь эгоистична. Он ни с кем не считается. А еще он безжалостен. Если его обидели, он обидит в сто раз сильнее. Но он уже отомстил мне за ту флешку. Сколько можно?

После звонка весь класс подтягивается к кабинету. Таня подходит ко мне вместе с хоккеистами. Егора нигде нет.

— Коршунов решил прогулять, – сообщает она зачем-то.

Халидов хмуро смотрит на меня.

— У вас с ним что-то произошло? По школе уже слухи пошли. Он на тебя орал? Сделал больно?

Грозные взгляды Носова и Халидова меня беспокоят. Я решительно мотаю головой и заявляю:

— Ничего такого не было.

Таня стреляет взглядом в сторону, и я понимаю, что она показывает на Тоню. Возможно, эти сплетни пустила именно она.

Кабинет истории открывается, все начинают заходить. Таня ловит меня за руку, заглядывает в глаза.

— Алин, у нас с тобой все нормально?

Я усмехаюсь.

— Ну… Пока Гроза поблизости нет, видимо, да.

Выдернув руку, я направляюсь в класс. Не знаю, что на меня нашло.

В спину внезапно прилетает:

— Алин, а кто такой Гроз?

— Отвечать не будешь, да? – вновь наседает Таня.

Сначала на перемене, теперь вот в спортзале.

— Я же сказала, что оговорилась, – пыхчу я, отжимаясь.

Таня отжимается рядом. Физрук у нас зверь какой-то. Не зря у половины девчонок сегодня «начался цикл». Будто знали, ей-богу.

— Странная оговорка: Коршунов и Гроз. – Таня садится на колени, трясет руками. – Ну правда, почему ты так его назвала?

Видимо, врать изворотливо я не умею. Не могу никак сообразить, что придумать.

— Ну и ладно. – Она надувает губы. – Не хочешь, как хочешь.

Таня начинает приседать, а я падаю на живот. Сил уже нет.

Физрук дует в свой невыносимый свисток и выразительно смотрит на меня.

— Не филоним!

Парни сдают козла и подтягивания, им тоже нелегко. Особенно толстячку Мише. Весь класс над ним гогочет. Еще и физрук издевается: мол, в армию пойдешь – похудеешь.

Наконец урок заканчивается. Совершенно без сил я плетусь в раздевалку. Милана со своей свитой на физре не была. Сидят тут, болтают, хихикают. При виде меня и Тани они брезгливо морщат носы.