Жестокие тайны - Морган Бриджес Страница 69

Ксавье опускает меня на кровать и пристально смотрит мне в глаза:

— Не шевелись.

— Ты уже поймал меня. Что, по-твоему, я еще могу сделать? – дергаю здоровым плечом я.

— Логично.

Он выходит в соседнее помещение, видимо, ванную. Слышу, как за дверью льется вода, потом Ксавье возвращается. Подходит ко мне. Перстень с гербом поблескивает в свете свечи, и я отвожу взгляд. Я не видела, когда он успел его подобрать, как по мне, лучше бы оставил там.

Ксавье наклоняется надо мной. Осторожно касается кожи вокруг клейма, и я настороженно вскидываю голову. Для человека, который каждые пять минут угрожает кого-нибудь убить, он на удивление нежен.

Дышать становится трудно – его губы всего в нескольких сантиметрах от моих. В памяти всплывает наш поцелуй в лесу. Я быстро отгоняю эту картинку, но уже поздно – соски твердеют, и я сжимаю бедра, чтобы не заерзать.

— Я делаю тебе больно? – тихо спрашивает он, бросая на меня такой исполненный заботы взгляд, что кажется, я сейчас утону в его глазах.

Я качаю головой, не в силах вымолвить ни слова, его дыхание скользит по моим губам, пальцы – по коже. Он выпрямляется, поворачивается к тумбочке и достает аптечку. Теперь, когда он перестал прикасаться ко мне, мне удается немного прийти в себя.

— У тебя и аптечка под рукой, да? Был настолько уверен, что дело выгорит?

Сжав губы в тонкую линию, он ставит аптечку рядом.

— Я не собирался возвращаться сюда без тебя.

— Но ты даже не знаешь меня.

— Я знаю о тебе больше, чем ты думаешь.

— И?..

Он на секунду перестает рыться в бинтах и косится на меня.

— И – что?

— Ты привел меня сюда, просто чтобы переспать? Или Орден назначил меня жертвой?

— Как посмотреть.

— Ты всегда такой загадочный?

— А ты всегда так много говоришь?

— Вообще-то да.

Он коротко усмехается и смачивает ватный диск прозрачной жидкостью.

— Будет больно.

Зажмурившись, киваю. Холодный раствор касается воспаленной кожи, я вскрикиваю, но боль ерундовая по сравнению с тем, что мне пришлось перенести раньше.

Ксавье все делает быстро, прикасается решительно, но аккуратно. Можно даже сказать, нежно. Промыв и просушив рану, наносит лекарство. Я сначала напрягаюсь, но вскоре по коже разливается холод, принося облегчение.

Я замираю, почти не дыша, а Ксавье закрывает рану куском марли и приклеивает его пластырем. Когда он отстраняется, я приоткрываю глаз.

— Все?

— Да.

— Слава богу, – выдыхаю я и медленно опускаюсь на кровать, усталость берет верх над осторожностью. – Если соберешься меня трахнуть, сделай одолжение – не шуми.

Он смеется, и у меня в животе вспархивает рой бабочек. Покосившись на Ксавье, вижу, что он смотрит на меня. Потом забирается на кровать, ложится рядом, и у меня сбивается дыхание. Когда он, глядя на меня горящими желанием глазами, обводит пальцем мои губы, я и вовсе перестаю дышать.

— Если ты сможешь спать, пока я внутри, значит, я плохо стараюсь, – говорит он.

Слова шутливые, но тон серьезный – смесь одновременно сексуальная и озадачивающая. Он постоянно сбивает меня с толку. И интригует…

Я отворачиваюсь, пряча лицо. Больше нет сил скрывать свои чувства. Этот опасный парень уже получил полный доступ к моему телу – и я уж точно не хочу, чтобы он заглянул еще и в душу.

Или сердце.

Я должна бы наорать на него за то, что он затащил меня на алтарь и заклеймил, но у меня нет сил. По крайней мере, я так себе это объясняю. Есть в нем что-то, от чего я словно пьянею, балансируя на грани опасности… и блаженства.