Пустое сердце Матвея. Часть 2 - Ашира Хаан Страница 7

Ему было важно выглядеть блестяще успешным — и он делал для этого все, что мог.

Второй раз он поступил в вуз уже в Москве, вновь выбрав самый престижный факультет, но уже не ожидая ошеломляющей радости от этого. Ему было достаточно зависти и восхищения в глазах окружающих.

Ощущения он стал искать в других местах. Рядом с протоптанными дорогами. Но чуть в стороне.

Скорость, от которой сливаются в мутные пятна деревья по сторонам от трассы — нет.

Сонный транс, сплетающийся с музыкой, когда кружишь по ночным дорогам Москвы — да.

Шприцы, белые дорожки порошка, плотный дым, окутывающий легкие и абсолютная эйфория после — нет.

Головокружение от избытка кислорода, глухой и низкий ритм барабанов, боль на грани с удовольствием — да.

Самые красивые женщины, стонущие под ним, меняющиеся со скоростью двадцать четыре кадра в секунду — нет.

Самые сильные женщины, рыдающие от его слов и на коленях умоляющие не бросать — да.

Околосмертный опыт, адреналин, игра с жизнью на грани — нет.

Плывущая реальность от непредсказуемости происходящего — да.

В тот момент, когда Матвей погружался в свой собственный мир, сносящих голову ощущений, ему было уже все равно, что думают окружающие.

Власть над другими — и потеря власти над собой.

Оба этих чувства давали ему то, без чего жизнь не была жизнью.

Марта выбешивала. Каждый, сука, раз, когда он уже погружался в благословенный транс, уносящий его подальше от примитивных развлечений других людей, она возвращала его в реальность.

Жестко.

— Ненавижу, когда в меня влюбляются.

Он ждал, что она будет потрясена.

На пике животного удовольствия, в момент, когда ее щиты опущены, в миг уязвимости — она получила не удар в открытое сердце, а наоборот. Он дал ей власть над собой.

Быстрая атака — и она сломлена.

Он ждал, что она начнет защищаться с помощью своего сарказма, своих феминистических принципов, своего недоверия к мужчинам. Не верить, отрицать, смеяться.

Но его молчаливая искренность пробила бы и этот контур защиты.

Она растерялась бы — и сдалась.

Он ждал, что она может сбежать.

По-настоящему испугаться.

Реальных чувств или высшей степени манипуляции.

Прогнать его, пытаться бежать самой, впасть в шок

Женщина в истерике — его любимый материал для творчества.

Но она ответила ему очень спокойно. Не равнодушно.

Даже заинтересованно.

С легкой досадой.

Она еще дышала его дыханием. Он был еще внутри нее.

Кожа к коже, тропинки капель пота щекотно расчерчивающие спину.

Отголоски искр удовольствия, вспыхивающие в нервных узлах.

Но Марта была уже далеко. Гораздо дальше, чем до их первого поцелуя.

Матвей окончательно перестал понимать, как она устроена.

— Почему ненавидишь?

Она осторожно отодвинулась, вытянула из-под него край одеяла и закуталась по плечи.

Медленно выдохнула, откинув голову на подушку, в которую только что выла. Еще не растаяли следы зубов на наволочке и в комнате пахнет сексом, а между ними снова только разговоры, уводящие все дальше и дальше от ошеломительного транса.

— Потому что любовь — это иррациональное чувство, — Марта закинула руки за голову и потянулась. — Вот человека накрыло — и он готов ради тебя на все. Хоть почку отдать, хоть кофе привезти из другого города.

— Да. И в этом его ценность.

— Вот вообще нет! — возразила она горячо. — Все эти подвиги длятся только пока длится любовь. Закончилась — и тот же самый человек не готов даже половиной бутерброда поделиться. Потому что ему больше хочется.