Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 70

Когда понять разницу между «полом» и «полком» становится проще, берусь за телефон и обнаруживаю десятки тысяч уведомлений. Во всяком случае, мне так кажется. Вероятно, это произошло потому, что сейчас два часа дня и все меня обыскались, а то и похоронили.

Алва интересуется, написала ли я уже Дэнни Идеальной-Заднице (следует множество вопросительных и восклицательных знаков). Си У спрашивает (в нашем групповом чате), что мы думаем о Джоше. Алва отвечает, что Джош блестяще сдал экзамен, но, если он немедленно не представит крутого друга и ей тоже, рискует потерять очки.

Моя мать вопрошает, куда я пропала, все ли со мной в порядке, надо ли ей звонить в полицию и какого черта я не беру трубку. Последнее сообщение гласит:

Грейс Митчелл, если ты не объявишься через десять минут, я вызываю наряд полиции, чтобы ломали дверь.

Торопливо пишу, что все о’кей. Не хватало только бравых полицейских, вытаскивающих меня из-под груды одеял, под которой я отлеживаюсь. Моя жизнь внезапно превратилась в кино. Треш-фильм, если точнее.

Наконец из-под лавины мемов, смайликов, фото из клуба и комментариев, состоящих из одной буквы (можно уже начинать ненавидеть своих друзей?), извлекаю одно-единственное сообщение от Говарда. Наш с ним чат приводит меня почти что в умиротворенное состояние: четкие выражения, никаких разноцветных стикеров, строгая пунктуация.

ГондонГовард: Надо поговорить. Мне звонил мистер Фитц из издательства, приглашает нас на встречу в субботу вечером.

Решаю взять быка за рога и звоню. Говард берет трубку спустя два звонка.

— Наконец-то. Я уже думал, мне придется искать другую сопровождающую для веселой вечеринки.

— Какой еще вечеринки? – спрашиваю с подозрением.

В горле у меня сухо, и слова звучат придушенно.

— Как я уже тебе написал, – принимается занудно объяснять Говард, – мистер Фитц желает, чтобы мы с тобой присутствовали в субботу на мероприятии…

— Каком еще мероприятии?

— Пожалуйста, дай мне закончить. – В его голосе появляются нотки нетерпения. – Фитц хочет, чтобы мы пошли на открытие нового выставочного зала в галерее Гагосяна и написали о ней главу в путеводителе. Думаю, он хочет оказать кому-то услугу, хотя свечку я, конечно, не держал.

— Не хватает только отца Коэна… – говорю с тоской.

— Митчелл, почему ты упорно именуешь его отцом Коэна?

Похоже, вопрос вырвался у него невольно.

— Да… не важно, забудь.

— И тем не менее. Мне любопытно.

— В нем есть что-то от Питера Галлахера, отца Сета Коэна из сериала «Одинокие сердца», – бормочу я.

Уверена, у Говарда найдется, что сказать по этому поводу. Угадала.

— Любопытно наблюдать, насколько перекрученные у тебя мозги, Митчелл. Ты всем даешь прозвища?

— Моя мать утверждает, что этот порок у меня с малолетства.

— И какое же прозвище ты дала мне? – спрашивает он с интересом.

— А как ты думаешь, проф, с чьей легкой руки тебя начали именовать Гондоном?

— Не без фантазии, надо отметить. Другие ограничились бы говнюком.

— Не волнуйся, я и «говнюка» не упустила, – отвечаю я, задумчиво рисуя спирали в углу ежедневника, лежащего передо мной.

Эти спирали до ужаса напоминают мою теперешнюю жизнь: спуск в черную бездонную дыру.

— Слушай, Говард, скажи вкратце, что мне надо сделать?

— Начни с поисков приличной одежды. Открытие, по сути, гламурная вечеринка для состоятельных людей.