Ее ошибка - Лена Бонд Страница 70

— У меня их нет, – признаюсь я. – Я всегда была сама по себе. Ни с кем не конфликтовала, но и не дружила.

Руслан задумчиво смотрит на меня.

— А что насчет восемнадцатилетия? Это же важная дата.

Я опускаю глаза.

— У меня стоит рабочая смена в этот день.

Руслан хмурится, но ничего не говорит на этот счет. Вместо этого он крепче прижимает меня к себе и целует в макушку. Ливень не стихает, и я решаюсь задать ему еще один вопрос, который мучает меня со вчерашнего вечера.

— Руслан, – осторожно начинаю я. – Можно тебя еще кое о чем спросить?

— Конечно.

Я делаю глубокий вдох, собираясь с силами.

— Прости, что спрашиваю, но… я все время думаю о твоей маме, – произношу мягко, почти шепотом. – Поймали ли… тех, кто это сделал?

Я чувствую, как после моего вопроса напрягается все его тело. Мне хочется остановиться, сказать, что он может не отвечать, но Руслан глубоко вздыхает и начинает говорить:

— Да, – его голос звучит тяжело и глухо. – Поймали. На следующий день. Они успели ограбить и избить еще двух женщин. Те, к счастью, выжили. Был суд. Этим тварям дали по пятнадцать лет.

Он усмехается, но в этой усмешке нет ни капли веселья, только горечь.

— Они бы скоро вышли…

Я хмурюсь, обратив внимание на странную формулировку.

— Почему ты говоришь так, будто они не выйдут?

— Один из них умер от туберкулеза пять лет назад, – произносит он ровным голосом. – А второй… пытался сбежать, убил двоих конвоиров. Ему дали пожизненный срок.

Ощущаю небольшое облегчение, мне было бы больно услышать, что их так и не нашли и они не получили по заслугам.

— Значит, судьба их наказала, – тихо говорю я, не зная, что еще добавить.

Руслан кивает, но как-то неуверенно, словно соглашается лишь отчасти. Будто его такой расклад не вполне устраивает.

— Можно и так сказать, – отзывается он.

Не решаюсь продолжать эту тему. Я вижу, что душевная рана оказалась намного болезненнее физических. Руслан и так рассказал мне многое, открыл свою душу.

Дождь постепенно стихает, из непроглядного ливня превращаясь в легкую морось.

— Кажется, можно ехать, – говорит Руслан, бросив взгляд на небо.

Он снимает свою куртку и отдает ее мне.

— Надень, ночью прохладно, а ты промокла.

— А ты?

— Мне не холодно, – улыбается он. – Привык к разным температурам.

Понимаю, что он сказал это, чтобы я не волновалась, но принимаю этот жест заботы. Заболеть сейчас было бы очень некстати. Мы возвращаемся к байку. Я достаю телефон, чтобы проверить время, но экран, мигнув, снова гаснет. Батарея разрядилась окончательно, и сколько я ни пытаюсь включить его, он остается мертвым.

— Батарея села? – спрашивает Руслан, заметив мои манипуляции.

— Да, кажется, – вздыхаю я. – Посмотри, пожалуйста, сколько времени?

— Почти два, – он достает свой телефон.

Эх, мама будет в ярости.

— Поехали, – Руслан помогает мне сесть и заводит мотоцикл. – Отвезу тебя домой.

Ночной город сегодня особенно прекрасен. Пустынные улицы, отражающие в лужах свет фонарей, свежий воздух после дождя. Когда мы подъезжаем к моему дому, время уже перевалило за половину третьего ночи. Руслан останавливает мотоцикл возле подъезда и помогает мне слезть. Я снимаю шлем, и он аккуратно поправляет мои растрепавшиеся волосы.

— Спасибо тебе за этот вечер, – я снимаю куртку и отдаю ему.