По ту сторону лета - Анастасия Палмер Страница 73

— А твои родители, чем они занимались?

— Папа служил в полиции, а мама работала учительницей в начальной школе.

Софи удивилась, что родители Фореста были образованными людьми. Она думала, они занимались сельским хозяйством, выращивали скот. Что уж тут говорить, ей тоже не чужды стереотипы о жизни в Африке.

— Для меня сейчас поразительно, что в моем детстве и юности отец при его профессии и той работе, при том, что он видел своими глазами, он никогда не критиковал правительство, страну и африканеров. Он всегда говорил, что мы с сестрой будем жить в другой стране, и именно при нас все поменяется. И он оказался прав, хотя иногда, когда я вижу современные реалии и те проблемы, которые никуда не ушли, а только растут, уже не знаю, изменится ли это. Но в любом случае я полноправный гражданин ЮАР, и жизнь у меня сложилась гораздо лучше, чем я даже мог думать в своих самых смелых мечтах.

— А как вы жили: в доме, в квартире?

— Семья владела маленьким домом, хотя в нем хватало места на всех четверых. Потом к нам переехала бабушка из деревни. Было три крошечных спальни: у нас сестрой у каждого своя комната, комната родителей, а еще гостиная с кухней. Так что жили мы действительно хорошо, были накормлены и чисто одеты, спасибо родителям. Воспитывали нас строго, но с любовью. Я поступил в университет Претории и познакомился с Эмерсоном и Стивом, остальное ты уже знаешь.

Через небольшую паузу Форест снова продолжил, будто последним штрихом завершая свой рассказ и ту историю, в которую сам хотел верить.

— Я действительно счастливый человек. Я не рос в ненависти к этой стране и в осознании несправедливости, поэтому являюсь тем, кто я есть сейчас. Но мне просто повезло, и я не могу судить тех, у кого все сложилось иначе, а таких большинство, – Форест ненадолго замолчал, а потом снова продолжил: – У нас даже был кинотеатр и кафе, и мы с родителями туда ходили, – и при этих словах на его лице заиграла добрая улыбка, он погрузился в теплые воспоминания.

Они уже почти подъехали к дому, сворачивали с шоссе в Си-Пойнт. Ей снова показалось, что Форест о чем-то умалчивает. Есть что-то темное в его прошлом, о чем он не хочет ей говорить. Вероятнее всего, связанное с Эмерсоном, ведь не зря тот подозревал и Фореста тоже. Она решила, что пора задать прямой вопрос.

— Что произошло между тобой и Эмерсоном?

И тут она поняла, что попала в точку. Выведя его на откровенный разговор по дороге, она смогла пробить брешь в стене воспоминаний. Он должен рассказать ей про них с Эмерсоном.

Софи так сосредоточилась на Форесте и его прошлом, что потеряла нить реальности и не заметила приближающейся беды. Машина встала на светофоре, Форест повернулся к Софи и заговорил:

— Знаешь, я должен тебе рассказать…

Софи смотрела на него, и внезапно перед их машиной возникла женщина. Она выглядела как бездомная: спутанные светлые волосы, грязное тело и одежда, где-то видны кровоподтеки. Софи поразил не столько ее вид, сколько то, что эта бродяжка была белой молодой женщиной.

Ни с того ни с сего эта женщина стала яростно стучать в лобовое стекло машины и крутить перед глазами табличку с просьбой дать денег на еду.

Софи в ужасе смотрела на женщину, и ее словно волной окатили воспоминания этой несчастной. Ожидая услышать рассказ Фореста, она раскрыла свой дар и в этот момент была особенно уязвима, все чувства другого человека легко могли проникнуть в ее разум.