Вижу тебя, Лили - Анна Флин Страница 73

— Доброе утро. – Он поднимает бровь. – Я уже начал думать, что ты решила взять выходной.

— Проспала, – выдыхаю я, держа руку на дверной ручке. – Я… ой, Генри… извини, побегу.

— Стой, – говорит он спокойно, поднимаясь. – Я всё равно собирался в город. Подвезу.

Моргаю так быстро, будто ресницы пытаются разогнать воздух.

— Правда? Ты уверен?

— Не хочу, чтобы ты ишачила по морозу на голодный желудок, – ворчит он, протягивая мне пакет. – Вот, пончики. И кофе. И шарф завяжи нормально – ты же не хочешь заболеть.

У меня почему-то теплеют глаза. Совсем немного. Генри – как дом. Надёжный, тихий, с запахом дерева и корицы.

— Спасибо, – шепчу, поднимаясь на носки и целуя его в щёку. Легко. Быстро. Непривычно.

Но его лицо… меняется.

На секунду он замирает, будто боится пошевелиться, чтобы не спугнуть момент. Смотрит на меня – как смотрят на что-то бесконечно дорогое, ускользающее, но всё же подаренное судьбой.

Это первая искорка настоящего тепла, которую я даю ему сама.

И ему это… важно. До боли.

— Пойдём, – улыбается он. Голос тихий, глухой, будто охрипший от эмоций.

Мы едем по утренним улицам – асфальт блестит от инея, машины редкие, воздух прозрачный, как стекло. По радио играют рождественские мелодии, и в салоне пахнет корицей – Генри всегда покупает в булочной эти ароматные пончики.

Он не задаёт лишних вопросов. Не лезет в душу.

И я вдруг ловлю себя на мысли: если бы у меня был ещё один дедушка – он был бы как Генри.

Возле магазина он останавливается у самого входа.

— Позвонишь, если нужно будет что-то? – спрашивает Генри.

— Позвоню. И… Генри?

— Да?

— Спасибо тебе. За всё.

Он просто кивает, но глаза слегка блестят.

Выскакиваю из машины – мороз кусает щёки, дыхание превращается в пар. Ключи дрожат в руках, пока бегу к двери.

И – замираю.

У входа стоит миссис Ливингстон. Роскошное длинное пальто, элегантная причёска, перчатки – она, как всегда, будто вышла из старого фильма.

Но моё внимание приковывает тот, кто стоит рядом с ней.

Мужчина. Молодой, лет двадцати четырёх. Высокий. В кашемировом пальто цвета тёплого молока, длинном, дорогом, идеально сидящем. Волосы светлые – настолько, что кажутся почти золотыми. Перчатки на руках. Шарф в светлую клетку. И глаза… Голубые. Чистые. Почти прозрачные.

Он выглядит так, будто вышел со страницы книги. Как золотой ретривер, если бы золотые ретриверы были мужчинами.

И он улыбается.

Та улыбка… Неуверенная, добрая, чуть смущённая – от которой в груди что-то тихо тает.

— Лилиан? – говорит миссис Ливингстон, делая шаг ко мне. – Как хорошо, что вы уже здесь. Моя сестра заболела, и я приехала в город раньше. И… решила показать нашему чудесному книжному магазинчику моего сына.

Мужчина протягивает мне руку:

— Эндрю Коллинз. Очень приятно, Лилиан.

Его голос – мягкий, низкий, обволакивающий. Пальцы тёплые. Взгляд… изучает, но с уважением, с интересом. Ненавязчиво.

— Лили, – поправляю я, и он улыбается немного шире, будто имя ему действительно понравилось.

Мы входим в магазин, и едва дверь закрывается за нами, Эндрю делает несколько медленных шагов вперёд – как будто боится спугнуть что-то хрупкое, волшебное. Его глаза бегут по гирляндам, свечам, деревянным полкам, украшенным мишурой, и я почти слышу, как внутри у него щёлкают воспоминания или детские эмоции.