Между любовью и ненавистью - Шейн Роуз Страница 75

Мое сердце упало, и я покачала головой, пытаясь выхватить телефон. Нетрудно было догадаться, что скажет мать: мне следует сидеть дома и заботиться о нем, а моя страсть к выпечке – всего лишь легкомысленное увлечение.

Доминик поднялся и отошел от стойки, не давая мне дотянуться до телефона, при этом его лицо омрачилось тенью недовольства.

— Мисс Милтон, ваша дочь обожает печь. Это делает ее счастливой, а то, что делает ее счастливой, должно радовать и ее мать, верно?

В ожидании ответа Доминик бубнил что-то себе под нос, и я безошибочно распознала этот взгляд: он категорически не принимал мнение моей матери.

— Посмотрим, что можно сделать. Клара очень занята, потому что я заставляю ее усердно работать. К тому же мы еще не рассылали приглашения на повторное открытие другим гостям. Сейчас доступ предоставлен исключительно участникам HEAT. Вам лучше обсудить этот вопрос с Эви…

Я увидела, как погас экран телефона, она бросила трубку. Доминик с улыбкой положил телефон на стойку.

— Ну и дамочка. Часто ты с ней общаешься?

— Очень редко с тех пор, как приехала сюда, – пожала я плечами.

— Почему? – тихо спросил он, выходя из-за стойки и прижимая меня к себе.

— Потому что я пытаюсь создать для себя более здоровую атмосферу. Я просто… там я пребывала в непрекращающемся стрессе. Настолько, что порой ощущала физическую боль. – Временами она пронизывала меня до самых костей, иначе и не скажешь. – Здесь я чувствую себя легче. Я стараюсь делать то, что лучше для меня, и иногда это значит…

— Значит что?

— Значит сделать выбор в пользу себя. Понимать, что иногда ставить себя на первое место – не проявление эгоизма, а необходимость.

Он прошептал:

— Верно, кексик, – и затем одарил меня поцелуем, будто именно этим мы и должны были заниматься.

Я отстранилась от него – слишком уютно было в его объятиях, – улыбнулась и вернулась к перестановке специй в подсобном помещении кухни.

— Я отправила Рите письмо с просьбой внести второе изменение. Она не в восторге. Тебе нужно с ней поговорить. Опять, – предупредила я его.

— Неужели мне предстоит очередной спор с ней? – Он приподнял бровь и даже слегка сморщил нос. Черт, эти очки придавали ему до неприличия притягательный облик. Кого я пыталась обмануть?

— Я сказала ей, что хочу посуду в розово-красной гамме.

— Тогда она точно выйдет из себя. Полагаю, я вправе рассчитывать на вознаграждение за все те трудности, что мне придется преодолеть ради пяти твоих изменений.

— Разве это не твой курорт? – съязвила я.

— Рита считает, что курорт принадлежит ей, равно как и твоя пекарня, – признался он, и я не удержалась от смеха.

— Хочешь награду за свои усилия? – Я указала на одну из только что приготовленных шоколадных конфет. Он разглядывал ее дольше обычного, затем покачал головой и закрыл глаза.

Достав из кармана дурацкий мятный леденец, он бросил его в рот и пробормотал:

— Я хочу награду, но чтобы ею была ты, а не чертов трюфель.

— О боже. – Я закатила глаза и вернулась к работе.

* * *

Некоторое время спустя впорхнула Палома, размахивая телефоном.

— А вы не теряете времени даром, да?

— Доминик просто ляпнул невзначай, верно? – Я уставилась на него в упор. – Они раздувают из этого куда большую историю, чем следовало бы.

Хотя мужчина не проронил ни слова в течение последнего часа, но именно в этот миг у него хватило наглости вставить: