Обманный бросок - Лиз Томфорд Страница 76

Вот почему я не спал с ней в одной постели: она невинно прикоснулась, и у меня возникла эрекция.

Ладони Кеннеди скользят вверх по моим ногам. Мои пальцы впиваются в ее бедра изо всех сил. Но, оказавшись всего в пяти сантиметрах от той части моего тела, которая сейчас больше всего нуждается во внимании, она убирает руки.

Кеннеди переходит к моим предплечьям, двигаясь тем же путем вверх, легкие снова наполняются кислородом. Она останавливается на сгибе локтя и спрашивает:

— Ты можешь ее снять? – имея в виду куртку.

— Ты сама можешь снять ее с меня.

Она пытается скрыть улыбку, прикусывая нижнюю губу. И, черт меня побери, как же я хочу ее поцеловать! Я жажду еще одного поцелуя – настоящего.

Руки Кеннеди прижимаются к моей рубашке. Ее ладони скользят вверх по моей груди, пока пальцы не ныряют под куртку, сбрасывая ее с плеч. Она тянется ко мне, прижимаясь всем телом, и я помогаю ей, раскинув руки, позволяя куртке упасть.

Кенни не двигается, а наши одинаково сильно бьющиеся сердца находятся всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

И снова я жду ее. Кеннеди наблюдает. Ее глаза исследуют мое тело. Темнота помогает ей. Укромный уголок и мелодичная музыка – тоже.

Руки Кенни находят мою грудь, скользят по плечам и затылку, и наконец она бросается в мои объятия, прижимаясь щекой к моей.

Наклонившись, я целую ее в плечо, затем прикасаюсь губами к нежной коже шеи, обнимаю ее за талию и соблазнительно поглаживаю кончиками пальцев ткань ее брюк чуть выше ягодиц.

— Все по-прежнему в порядке? – шепчу я.

Кеннеди прижимается сильнее и кивает:

— Мне нравится к тебе прикасаться.

— Да? – Я опускаю руки чуть ниже.

— И мне хочется, чтобы ты тоже прикоснулся ко мне, Исайя.

Черт побери!

Мои губы играют с мочкой ее уха. Я опускаю руки и позволяю им скользить по ее ягодицам, сжимая и поглаживая.

Она что-то бормочет, крепче обхватывая меня руками.

— Тебе это нравится, Кен? – Я снова стискиваю ее.

Ее дыхание прерывистое, тело извивается подо мной.

— Да.

Мы могли бы обвинить музыку в том, что наши тела прижимаются друг к другу, но знаем, что даже в мертвой тишине делали бы то же самое.

Продолжая сжимать ее в объятиях, рукой я спускаюсь к впадинке, где ягодицы переходят в бедра, и провожу по ней подушечками пальцев.

Кеннеди скользит по мне, создавая восхитительное трение между своими бедрами и моим членом.

Я напряжен и испытываю острую, мучительную боль от прикосновений этой женщины.

Уткнувшись лицом в шею и волосы Кеннеди, я вдыхаю ее запах, а затем сгибаю ее ногу в колене и кладу себе на бедро. Она стоит на одной ноге, наполовину уже на мне.

— Исайя…

Я целую ее шею.

— Ты все еще в порядке?

Она двигает бедрами.

— Боже, как это приятно!

Я понимаю, что ей хорошо, потому что она прижимается ко мне всем телом. Я в двух секундах от того, чтобы схватить ее и заставить меня оседлать. Я мог бы двигать ее бедрами, и она бы кончила в мгновение ока, все еще полностью одетая, у меня на коленях.

Именно поэтому я сплю на чертовом полу. Ничего не могу с собой поделать, когда она рядом.

Я немного замедляю темп, обнимаю ее за талию, чтобы придержать и не дать ей прижаться ко мне. Кеннеди отстраняется, чтобы посмотреть мне в глаза. На ее лице написано замешательство, и я, черт возьми, ничего не могу с собой поделать.