Холодное пламя - Мари Милас Страница 77

— Скажу свою правду в обмен на твою.

Я протягиваю дрожащую руку, чтобы коснуться морды лошади. Делаю глубокий вдох и аккуратно дотрагиваюсь. Янтарь подается к моей ладони, утыкаясь и горячо дыша в нее.

— Да-да, я в курсе, что ты влюблён в Жемчужину. А я… а я так сильно влюбилась в Июль, что боюсь получить солнечный удар. Знаешь, никогда прежде мне не нравилось лето. Я выросла в сырости, серости и таком… холоде, что не знала, как можно жить иначе. До него… – Я хрипло хихикаю. – Боже, я говорю, как герои из книг Лолы. Не пойми меня неправильно, мне тоже нравятся такие истории. Ведь только в них мне удавалось почувствовать эту влюбленную щекотку в животе… Опять же, до него. Теперь я чувствую, что постоянный трепет. Когда я рядом с ним, в груди взрываются хлопушки с разноцветными конфетти. Можешь представить, сколько потребуется уборки, когда я… вернусь домой? Кажется, никакой пылесос не поможет…

— У тебя сломался пылесос?

Я вздрагиваю и одергиваю руку. Янтарь слегка пугается от моего резкого движения, делает шаг назад. Обернувшись, вижу Марка. Что он здесь забыл? И как много он слышал…

— О.

— О? – Он приподнимает брови.

— Я… – Должна научиться разговаривать. — Ну мы с Янтарем просто обсуждали… уборку. – Киваю, довольная своим бредовым ответом, и взмахиваю рукой.

— И как часто он… пылесосит? – Марк складываю руки на груди. Его бицепсы так отвлекают, что я начинаю думать, что у меня СДВГ[6] или что-то типа того.

— Каждую пятницу. Или понедельник. В зависимости от настроения Жемчужины.

Грудь Марка сотрясается от сдерживаемого смеха.

— Ой, да ладно, капитан, я уже выяснила, что ты умеешь смеяться, не стесняйся.

Он не выдерживает и начинает смеяться в полный голос. Этот бархатный звук проникает мне под кожу. Он согревает меня, заставляя одни мурашки исчезнуть, а другие пробежать по позвоночнику.

Я сокращаю между нами расстояние, встаю на носочки и прикрываю ладонью его рот.

— Не так громко, тут Мия и Нил. Они услышат, и твой образ людоеда разрушится как домино, – шепчу я, всматриваясь в голубые глаза.

Марк обвивает одной рукой мою талию и без труда меня приподняв, заходит в денник Янтаря. Конь наверняка думает, что хозяин слетел с катушек.

Я ударяюсь лопатками о деревянное ограждение, а тело Марка плотно прилегает к моему, совмещая наши изгибы, как две такие разные, но идеально подходящие друг другу детали.

Марк покусывает мою ладонь, которая все еще касается его губ и колючей щетины. В его глазах плещется азарт и веселье, вперемешку с огоньком… возбуждения?

— Боже милостивый, у тебя что, десна чешутся, как у младенца? Почему ты постоянно хочешь меня укусить? – хохочу я, одергивая ладонь.

— Ты пахнешь бабл-гамом, Лили. Радуйся, что я ещё не съел тебя. – Марк делает шаг назад.

В моем животе все опускается от… разочарования? Хотела ли я, чтобы это большое тёплое тело продолжало прижиматься ко мне, оказывая какой-то успокаивающе-возбуждающий эффект? Хотела ли, чтобы зубы Марка прошлись не по моей ладони, а по шее? Царапнули подбородок и подцепили нижнюю губу? Чтобы он поймал мой стон, принадлежащий только ему.

Стоп. Хватит. Иначе от своих фантазий я превращусь в лужу прямо на глазах у этого мужчины, который не собирается ко мне прикасаться. Возможно, он все еще хочет перегрызть мне шею, поэтому и кусается.