Холодное пламя - Мари Милас Страница 78

— И зачем ты, дикарь, затащил меня сюда?

— Во-первых, чтобы Мия и Нил не услышали мой смех. – Он берет какую-то специальную щетку в углу денника. – Так как это редкое явление нужно заслужить. – Я театрально прикладываю руку к груди, но не успеваю изречь из себя груду сарказма, как Марк со смешком продолжает: – Не зазнавайся, городская девушка.  Во-вторых, мне нужно проведать Янтаря. Поухаживать за ним и убедиться, что он в хорошем настроении. Ожидается гроза. Он хоть и не так чувствителен, как Жемчужина, но все равно нервничает.

Марк подходит к Янтарю. Здоровается с ним и чуть ли не целуется. Даже конь получает больше поцелуев, чем я. Прискорбно.

— Хочешь расчесать его?

— А можно? – Я встречаюсь взглядом с Марком, а затем с Янтарем, будто он может дать разрешение.

Вместо ответа, мистер Июль подходит ко мне, берет меня за руку и подводит к коню, возвышающемуся надо мной. Марк встает позади, перекидывает мои волосы на одно плечо и шепчет около уха:

— Еще раз поздоровайся с ним.

Я. В сучьих. Предательских. Мурашках. С головы до пят. Думаю, у меня мурашки даже на пальцах ног.

Я выдыхаю и вновь приветствую Янтаря. Затем мы перемещаемся вбок, и Марк дает мне щетку. Взяв мою руку в свою, аккуратными, плавными, но уверенными движениями начинает проходиться по шерсти. Янтарь даже не дергается, лишь изредка издает какие-то фыркающие звуки.

— Ему нравится? – тихо спрашиваю я. – Я никогда не любила прикосновения к своей голове. В приюте нас расчесывали так, что выдирали огромные клочья. Ты к лошади относишься лучше, чем там относились к детям. Я не давлю на жалость, ты не подумай, про..

— Я и не думаю. – Прерывает меня он, продолжая держать мою руку и методично проводить щеткой по шерсти. – Это просто твоя жизнь. Ты не должна стесняться и стыдиться о ней рассказывать. Люди со счастливым детством, не задумываясь рассказывают о тысяче и одном подарке на Рождество, так почему тебе нельзя сказать, что у тебя такого не было? Тот, кто считает, что ты давишь на жалость, может пойти в задницу.

Я усмехаюсь.

— Радикально.

— Справедливо. – Парирует он. – Ты не виновата, что жизнь решила…

— Трахнуть меня, говори прямо.

— Немного потрепать, – усмехается он, овевая горячим дыханием мое ухо. – Ты имеешь полное право говорить о своих… травмах?

— Иногда мне кажется, что их вагон и маленькая тележка.

— Возможно, просто не нашелся тот, кто поможет тебе их разгрузить.

Я пожимаю плечами, продолжаю греться о грудь Марка и расчесывать Янтаря. Никогда в жизни, не подумала бы, что буду чувствовать себя в такой безопасности рядом с огромным конем. Оказывается, животные не так страшны, как люди.

— Какой еще была твоя жизнь… там? – задумчиво произносит Марк. – Я много думал и все никак не мог понять. Это правда сложно представить и примерить на себя, когда всю жизнь рос в любви и заботе.

— Ужасно. – Я опускаю взгляд на землю, моя рука слегка расслабляется, но Марк крепко удерживает ее, не давая упасть. – Вроде бы нас постоянно пытались обеспечить всем необходимым, но почему-то все равно… ничего не было. Кругом было воровство. Издевательства. Травля. Я вынуждена была быть такой сильной и жестокой, чтобы выжить, что иногда меня тошнило от самой себя.

Марк напрягается за моей спиной.

— Тебе, – он выдыхает, словно собирается с мыслями. – Тебе причиняли боль?