Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 78

— Я не стал. У меня был шанс насолить Гаррисону, а я не стал.

— Твой приход и так ему насолит, – замечаю я.

— Да, я знаю, – признает Конор. Несмотря на все его недостатки, он хотя бы честен. – Но я пришел, чтобы увидеть тебя. Потому что не могу перестать о тебе думать, и это пипец как бесит.

Я таращусь на него, внезапно соображая, какие у меня проблемы.

— Это насчет секса? – наконец умудряюсь сказать я.

— Да. – Он закатывает глаза. – Я подумал, что можно пехнуться на крыльце моего донора спермы.

— Так зачем ты здесь?

Я скрещиваю руки на груди.

Вместо ответа он говорит:

— Прикольная пижамка.

Я смотрю на свою неопрятную толстовку и фланелевые штаны с зайчиками.

— Я бы надела что-нибудь другое, если бы знала, что ты можешь зайти.

— Правда? – Конор ухмыляется.

Я не вру.

— Правда.

— Какое местечко здесь не видно из дома?

— С чего ты взял, что я знаю?

— Значит, за гаражом.

С неожиданной ловкостью Конор стаскивает меня с крыльца, мы обегаем дом и оказываемся за гаражом. Как он и говорил, из-за него дома не видно. Нас загораживает какой-то кустарник.

— Как ты узнал про это место?

— А я тут сидел, когда был маленьким.

Мое сердце будто сжимают в кулаке.

— О!

Вполне себе взрослое тело Конора, прижимающее меня к кирпичной стене гаража, заставляет забыть о нем-мальчишке в этом самом месте. Несмотря на холодный воздух, мне внезапно жарко. Мозолистые пальцы проникают под мою толстовку, обводя ребра и спину.

Мое дыхание ускоряется позорным образом. Это все, что я слышу в этот тихий вечер. Конор тоже его слышит и издает смешок, выводя пальцами круги на моей коже. Мне нужно, чтобы он касался меня и дальше. Я больше ни о чем не могу думать. Ни на чем не могу сосредоточиться.

— Я много думал о том, что случилось в той прачечной, – шепчет он.

Я поднимаю руки и начинаю ему подражать, скользя вдоль талии. Горячая плотная кожа напрягается под моими касаниями. Я чувствую, как нечто твердое упирается мне в живот.

— Я тоже, – бормочу я в ответ, изгибая спину, когда Конор начинает играть с застежкой моего лифчика.

На улице мороз, я прижата к кирпичной стене. Но едва могу это осознавать. Видимо, на моем лице отражается отчаяние, потому что Конор усмехается, наклоняется и целует меня в шею.

— Я не буду трахать тебя здесь. Стиральная машинка была зашибись, но следующий раз будет в постели.

— А будет следующий раз? – Мой голос звучит слишком нетерпеливо.

— А ты хочешь, чтобы он был?

Его рука соскальзывает ниже, опасно близко к тому месту, где я жду его касаний.

Вместо ответа – и признания, насколько мне этого хочется, – я его целую. По-настоящему целую. Запускаю пальцы в его темные волосы, обхватываю руками его плечи и прижимаюсь к его телу – я в буквальном смысле зажата между стеной и чем-то твердым.

Конор стонет мне в рот, и я прикусываю его нижнюю губу. И касаюсь его языком так, как мне хочется, чтобы касались другие части наших тел. На вкус Конор как пиво, мята и желание. Он пил, но мне сейчас все равно. По крайней мере, он пришел сюда пешком.

— Чтоб тебя…

Когда мы наконец разлепляемся, его глаза затуманены жаром. И светятся ярче, чем пару минут назад, и это мне подсказывает, что кто-то включил освещение на улице.

Подобно водопаду, ужас сгоняет похоть, проносящуюся по моему телу.