Как они её делили - Диана Рымарь Страница 78

Что ж…

Оглядываюсь по сторонам — кафе пустое, только мы с Машей за стойкой. Пользуюсь моментом.

— Маш, подмени меня на пять минут, — прошу напарницу.

Она кивает, видимо, понимая, что происходит что-то серьезное.

С понурой головой подхожу к столику Ульяны. Сердце колотится так, будто я на допрос иду, а не на разговор.

Усаживаюсь напротив без приглашения — все равно она меня позвала сюда неявно, так что церемониться не буду.

— Ульяна Владимировна, зачем вы пришли на самом деле? — спрашиваю прямо, складывая руки на столе.

Свекровь выпрямляет спину, пристально смотрит на меня с противоположной стороны стола. Губы поджаты, а взгляд такой внимательный, будто она сканирует каждую эмоцию на моем лице.

Я сжимаю руки под столом, чтобы не выдать волнения.

— Настя, не записывай меня во враги, — неожиданно тихо произносит Ульяна. — Я ведь как подруга пришла. Точнее, как мать твоего, мгм… мужа.

Прямо так и говорит — муж. Не Артур, не «ваш молодой человек», а муж.

То есть она признает наш брак? Или подтрунивает надо мной?

Я отвожу взгляд, беру салфетку, верчу в пальцах нервно. Стараюсь ответить твердо, хотя голос все равно дрожит:

— Так и знайте, у нас с Артуром все серьезно. — Я кладу ладони на стол. — Мы хотим быть вместе и воспитывать нашего ребенка. Я не стану делать аборт, так Миграну Аветовичу и передайте.

— Не могу… — Ульяна качает головой, а глаза у нее усталые-усталые. — Мы с ним не разговариваем. Но об этом сейчас не стоит…

Она вздыхает, сдвигает вперед руки, почти касается моих.

— Настенька, я очень рада, что у вас с Артуром все хорошо и что вы планируете растить ребенка вместе.

Она склоняет голову, выдыхает через нос — будто решилась на что-то.

— Но может, ему и бабушка не помешает, а?

Я удивленно поднимаю глаза.

— Это вы на себя намекаете?

— Прямо говорю, никаких намеков. Вот, посмотри…

Она достает телефон, быстро что-то листает, потом разворачивает экран ко мне.

На фотографии пухлый мальчишка с черными волосами и бездонными карими глазами. Возраст, ну, года два, наверное. Щеки — как яблоки.

— Мой внук, Миграшка младший. — Свекровь произносит это с такой нежностью, что меня пробирает. — Дочка Каролина родила два года назад. Я его страшно люблю…

Ульяна улыбается мне, даже едва слышно смеется:

— И Артурика малыша, пусть еще не рожденного, тоже уже люблю.

Она снова пристально на меня смотрит.

— И Миграна отругала за то, что он аборт вам предлагал. — Ульяна вскидывает подбородок. Видно, что не лжет. — Я изначально против была. Поддержать вас хочу. И морально, и материально, если позволите.

Я теряюсь от ее слов. Вот честно. Нет чтобы закатить сцену, сказать, что мы такие-сякие… Это уже было бы привычно, учитывая, как у нас с Артуром начались отношения. А она… так по-человечески, по-настоящему.

Так поверить хочется!

Я сжимаю руки.

— Так если же вы за нас… Почему Артур тогда так резко отреагировал, когда вы за деньги заговорили по телефону? И с отцом мириться никак не хочет? Они даже поговорить друг с другом нормально не могут…

— Потому что два упрямых барана! — Она всплескивает руками. — Один обиделся, что сын ушел, и даже не в состоянии признать собственную неправоту перед ребенком. Другой — что отец ерунды наговорил… Еще и меня к словам отца приплел, хотя я четко дала понять, что по этому поводу думаю. Но нам, девочкам, ведь не обязательно быть в ссоре, верно?