Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 79

Он закрывает холодильник. В руках у него гора овощей, разложенных по пакетам. Дверца захлопывается за его спиной, и он раскладывает все это на столе передо мной. Достав разделочную доску и нож из ящика, он отвечает:

— Внизу.

— А что внизу?

Он замирает, занеся нож над огурцом.

— Вход в здание.

Точно. Киран охранник. И выполняет свои обязанности охранника.

— А он дома-то бывает?

— Мои люди работают посменно. Я не держу их на цепи.

Хитро улыбаясь, он нарезает огурец.

— А. Я поняла, что у тебя на уме. Умный гангстер.

— Так и есть.

Улыбка исчезает, и ее место занимает хмурый взгляд. Он понижает голос:

— Когда дело не доходит до тебя.

Я мягко отвечаю:

— Да, знакомое чувство.

Наши взгляды встречаются. В его глазах угадывается какой-то надрыв. Надрыв и тоска.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Я думаю…

Он замолкает так надолго, что, взглянув на нож в своих руках, как будто не понимает, как он там оказался. Потом он вновь начинает шинковать огурец.

— Приятно, когда в доме женщина. Разумеется, я не забыл, что на самом деле ты Дерг-Ду, но для простоты буду называть тебя женщиной.

— Что такое Дерг-Ду? Наверняка что-то супермилое.

— Это ирландская женщина-демон, которая соблазняет мужчин и высасывает у них всю кровь.

— Кровь? Фу. Я предпочитаю высасывать волю к жизни.

Когда он смотрит на меня исподлобья, я скалюсь:

— Давай, вперед. Сама напросилась.

Когда он отказывается глотать наживку и грубить мне в ответ, я понимаю, что что-то не так. Я мысленно возвращаюсь к его недавним словам о том, что приятно иметь в доме женщину.

Он хочет сказать, что обычно у него женщин не бывает? Хотя я наговорила ему кучу ерунды о том, что он старый, но это же полный бред. Этот мужчина настолько горяч, насколько вообще возможно. Красив, брутален и откровенно сексуален. А в довесок у него еще и толстый змей в штанах. Не может быть, чтобы он не купался в женщинах.

Что это за жуткий узел скрутился у меня в животе?

Только не говори, что это ревность. Я больше никогда не смогу смотреть на себя в зеркало.

— Мы все еще продолжаем эту историю с честностью?

— Ты знаешь, что да. Но если собираешься толкнуть еще одну проникновенную речь про Большой каньон, просто предупреди, чтобы я заранее отложил нож. А то боюсь упасть на него в приступах рыданий и случайно себя убить.

Он возвращается к нарезке овощей.

— Ха. Нет, ты не из тех, кто рыдает. Могу поспорить, если ты попытаешься заплакать, то лицо будет такое, будто у тебя запор. Ну, ты знаешь. Как обычно.

Теперь он пытается не смеяться, и мне легчает. Мне не нравится видеть его грусть.

Проклятье, мне хочется заехать себе по лицу.

— Ладно. Шутки в сторону.

Я делаю вдох и не свожу взгляда со своих рук, произнося:

— Я знаю, что постоянно говорю, что ты мне не нравишься. Мне этого не хочется, и так не должно быть, но на самом деле нравишься. Ну, когда не ведешь себя как козел.

Он ничего не говорит. Я не смею поднять глаза. Только делаю еще один вдох и продолжаю.

— Я говорю это тебе, потому что мне никогда не нравятся мужчины. Нет, не так. Я не какая-то мужененавистница, но для меня мужчины – это приятное развлечение. Как будто вся остальная моя жизнь это основное блюдо, а они – десерт. Восхитительное, но необязательное баловство. Это сознательный выбор, принятый на основе некоторых паршивых обстоятельств моей жизни, и он очень много времени доказывал свою эффективность. Он меня защищал. До тебя.