Королевы и монстры. Шах - Джей Ти Джессинжер Страница 80

Когда я поднимаю глаза, он стоит замерев и сосредоточенно глядит на меня. У него гуляют желваки. Он держит нож так, будто собирается воткнуть его кому-то в грудь.

Выдержав его взгляд, я тихо произношу:

— Мне кажется, мы с тобой одинаковые. Думаю, у нас обоих есть секреты, и эти секреты делают нас такими, какие мы есть. И думаю, именно поэтому для меня все настолько иначе. И настолько опасно. И понимаю, звучит нелепо, но ты должен пообещать не держать меня здесь слишком долго.

Хриплым голосом Деклан спрашивает:

— Почему?

— Потому что ты для меня как зыбучие пески, и меня уже засасывает.

Он медленно опускает нож.

— Я думал, я как Большой каньон.

— Ты как то и другое вместе. А это еще хуже. Ты Большой каньон, заполненный зыбучим песком.

Повисает напряженная пауза, после которой он произносит:

— Значит, ты понимаешь, что я чувствую. Только зыбучие пески в моем Большом каньоне пропитаны ядом, и в нем плавают акулы-людоеды.

У меня дрожат руки. Есть вероятность, что я сейчас упаду со стула. Я облизываю губы и шепчу:

— Тогда, наверное, стоит отпустить меня прямо сейчас. Так будет лучше для нас обоих.

Сверкая голубыми глазами, он полумурлычет-полурычит:

— Никуда я тебя не отпущу.

От его взгляда сердце замирает и все внутри сжимается. Я чувствую себя в ловушке. Паникую. Меня охватывает внезапное и неодолимое желание сорваться и унести отсюда ноги, как у мышки, знающей, что за ней крадется голодный кот.

Так что я предпринимаю единственное, что приходит мне в голову.

Я спрыгиваю со стула и бегу.

25

Слоан

Деклан ловит меня, не успеваю я и нескольких метров пробежать.

Он хватает меня сзади. Мы обрушиваемся на ковер в гостиной. Он седлает меня.

Когда он меня целует, жадно и жестко, его рот словно сливается с моим.

Я чувствую всепроникающий страх. Он всего лишь целует меня, не убивает, но у меня такое чувство, что сейчас я борюсь за свою жизнь.

Такое чувство, что я тону.

Я хватаю ртом воздух, верчу головой и извиваюсь под ним:

— Слезь с меня!!!

— Ты забываешь, кто здесь главный, – рычит он, запрокидывая мне голову и обнажая горло. Он кусает меня в шею и посмеивается, когда я издаю отчаянный крик.

— Ты сказал, что я главная!

— Я соврал. Подчиняйся, пленница.

— Иди к черту.

— Подчиняйся!

— Нет! Хватит это говорить!

Мои скованные запястья зажаты между нашими телами. Он опускает руку, берется за короткую цепь, соединяющую наручники, дергает ее и поднимает мои руки над головой. А потом наваливается на меня всем весом, расплющивая под собой.

На этот раз, когда он меня целует, я чувствую вкус победы у него на губах. И чего-то еще более зловещего.

Он отрывается от меня, тяжело дыша.

— Не беги от меня. Ты слишком храбрая для этого.

Но, видимо, нет. Я всегда считала себя сильной, но он доказал, какая я жуткая трусиха. Мне так страшно раскрыться перед ним больше, чем мне хотелось бы, что я не могу даже смотреть на него.

Он шепчет прямо мне в ухо:

— Карты уже выложены на стол. Ты больше не можешь от меня таиться.

— Я беру свои слова обратно! Я врала!

Это приводит его в бешенство.

С более чем пугающей улыбкой он заставляет меня взглянуть на него, сжав пальцами мой подбородок:

— Чушь! Ты говорила правду, возможно, впервые за все время. Разве нет?

Когда я не отвечаю, он продолжает давить: