Подарок на свадьбу бывшего - Диана Рымарь Страница 79

Мы обнимаемся крепко, до боли, будто пытаемся раствориться друг в друге, стереть эти проклятые восемь месяцев разлуки.

Я в этих ласках себя теряю.

На какие-то секунды даже забываю про дочку…

Настолько мое внимание концентрируется на бывшем муже.

— Рита, ты простишь меня? — шепчет он мне в губы. — Примешь назад? Пусть не сейчас, пусть позже…

Прямой как палка вопрос, на который у меня нет ответа.

Потому что все, что Арнак на меня сегодня вылил, еще не разложилось по полочкам, еще до конца не уместилось в голове.

— Арнак, я…

Не успеваю ответить толком.

Мы оба слышим через радионяню отчаянный плач младенца. Заливистый, громкий…

Так только Миленка умеет плакать.

Я спешу вон из гостиной.

Арнак бросается за мной.

В спальню, где мы уложили нашу малышку.

— Она голодная, — говорю я, когда беру дочку на руки.

Милена красивая, как ангелочек.

Крохотная, беззащитная, совершенная.

От нее невозможно отвести взгляд — каждая морщинка на лице, каждый завиток темных волосиков, эти пухлые губки…

За несколько дней в роддоме я выучила все тона ее плача наизусть.

Когда мокрая — хнычущий, недовольный.

Когда хочет спать — капризный, со всхлипываниями.

А когда голодная — вот такой, требовательный и настойчивый. Последнее, кстати, случается чаще всего.

Я осторожно устраиваюсь с Миленой в кресле, накрываю правое плечо пеленкой. Кормлю дочку, наслаждаясь звуками ее причмокивания.

Арнак делает шаг к двери:

— Наверное, мне лучше уйти. Завтра поговорим?

При этом он так на меня смотрит, будто ему физически больно сейчас от того, что надо уходить.

И мне больно.

Моей душе больно от того, что целых восемь месяцев мы провели врозь, хотя должны были быть вместе.

Ведь за ту треклятую записку с просьбой о разводе я еще тогда его простила.

— Останься, пожалуйста, — прошу с надрывом.

Я не хочу, чтобы он уходил.

Он замирает на пороге, поворачивается. В его глазах читается облегчение.

Когда Милена наедается, мы вместе качаем ее. Сначала я, нежно покачиваясь из стороны в сторону, потом осторожно передаю малышку Арнаку.

Его большие руки так бережно обхватывают крохотное тельце…

Сердце сжимается, когда вижу это. Я ведь уже и надежду успела потерять, что он захочет вот так ее качать.

Мы стоим у колыбели, укладывая дочку, и Арнак тихо, неумело напевает:

— Спят усталые игрушки, книжки спят…

Я подхватываю:

— Одеяла и подушки ждут ребят…

Наши голоса сливаются в любимой с детства колыбельной из «Спокойной ночи, малыши», и мне вдруг кажется, что мы снова семья. Как и должно было быть…

Но Милена не хочет спать, хнычет, морщит личико. Я снова беру ее на руки, качаю, а Арнак все еще остается в комнате. Стоит рядом с колыбельной, с кем-то переписывается по телефону.

Мне даже становится немного обидно. Неужели его переписка важнее этого момента? Когда мы впервые за столько времени вместе укладываем нашу дочь?

И тут вдруг Арнак показывает мне видео на экране.

— Что это? — шепчу я, чтобы не потревожить малышку.

Там какая-то лестничная клетка, какие бывают в элитных домах. А на этой лестничной клетке творятся чудные дела.

Егине бегом выбегает из одной квартиры с пакетом вещей, некоторое время мучается с замками, забегает в другую квартиру. А ровно через минуту из лифта выхожу я с чемоданом в руках. Тем самым, у которого сломалась ручка.