Измена. Хроника предательства - Галина Колоскова Страница 8

— Ты почему не на работе? — спрашивает, не глядя на меня.

— Сегодня выходная.

— А.

Он идёт в ванную. Шум воды. Звук упавшей косметики. Слышу, как он напевает что-то себе под нос — у него хорошее настроение. Вчера было хорошее настроение. Сегодня тоже.

Иду за ним.

— Роман.

Он стоит у раковины, намыливает щёки. В зеркале видит моё лицо.

— Мы можем поговорить?

— Говори.

— Вчера. В «Турандот». Я видела тебя.

Рука с бритвой замирает. Секунда. Две.

Добавляю:

— С девушкой. В бежевом пальто. С тюльпанами.

Он выключает воду.

Поворачивается медленно, будто даёт себе время собраться. Лицо — спокойное, ровное, без тени смущения.

— Это Арина. Дочь моей секретарши.

— Я знаю, кто она.

Он раздражённо фыркает:

— Тогда зачем спрашиваешь?

Я смотрю на мужчину, с которым прожила шестнадцать лет. Которому родила ребёнка. Покупала одежду по его вкусу, варила кофе ровно три с половиной минуты, как он любит.

— Ты с ней спишь?— спрашиваю напрямую.

Он вздыхает. Тяжело, устало. Будто я задаю глупый вопрос, будто я капризный ребёнок, который требует конфету перед обедом.

— Маша, успокойся. Это просто флирт. Мимолётное увлечение. Ничего серьёзного.

— Ты держал её за талию.

— Я тебя тоже держу за талию.

— Ты не держал меня за талию три года!— Вырывается с горечью.

Он молчит.

— Сколько это длится?

— Полгода. Ну, может, чуть больше.

Я чувствую, как подкашиваются ноги. Прислоняюсь спиной к дверному косяку. Полгода. Полгода он приходил домой, целовал меня в щёку, ложился в нашу кровать и делал вид, что всё в порядке.

— Ты любишь её?— спрашиваю с дрожью в голосе.

— Маша…— Он недовольно хмурится.

Повторяю:

— Ты любишь её?

— Я люблю тебя. У нас семья, дочь, квартира, общий быт. Девятнадцать лет — это просто… молодость. Красивое тело. Пройдёт и будем жить дальше.

Я смотрю на его руки. Крупные, холёные, с дорогими часами на запястье. Эти руки гладили её лицо. Эти руки расстёгивали пуговицы на её бежевом пальто.

— Ты будешь продолжать? — спрашиваю я.

— Что?

— Встречаться с ней.

Он молчит.

— Роман?..

— Я не знаю. Наверное, какое-то время да. Пока не надоест.

Я сглатываю.

— А я?

— А ты — жена. Ты — мать моей дочери. Ты — мой тыл. Будь умницей. Благодари судьбу, что я из тех мужчин, которые не уходят из семьи.

— Не уходишь?

— Не ухожу.

Задаю вопрос, из-за которого не спала эту ночь:

— Ты остаёшься, чтобы изменять мне до самой смерти?

Он морщится. Ему неприятно это слово. Неприятна моя интонация. Неприятна я — стоящая в дверях ванной, задающая неудобные вопросы.

— Ты преувеличиваешь.

Его командировка, наша «непоездка», «посмотри деньги вернули на карту», — всё складывается в логическую цепочку.

— Я преувеличиваю? Ты полгода трахал дочь своей секретарши, дарил ей браслеты, водил в рестораны, а мне сказал, что в Сочи мы не едем, потому что у тебя переговоры с инвесторами!

Я кричу. Я не хотела кричать, но голос срывается, летит в пропасть.

— Где она была, Роман? Твоя Арина? В Сочи? В номере с видом на море, который ты оплатил с нашей общей карты?

Он краснеет. Медленно, пятнами. Сначала шея, потом щёки, потом лоб.

— Ты следила за мной?

— Твоя кредитка привязана к моему телефону. Я видела списания.

Он быком наклоняет голову.

— Значит, ты следила.

— Я не следила. Я просто смотрела!— И это правда. Мне не могло даже в голову прийти, что он так поступает.