Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 83

Я приближаюсь к своему столику. Официанты в белых перчатках снуют вокруг, разливая пузыристый Dom Pérignon, и я ощущаю себя бродячим артистом-кукольником, готовая вот-вот разыграть перед ними свое представление[28].

Через некоторое время музыка в зале стихает. Все взгляды обращаются к главному соучредителю фонда Вейлан Фаундейшен.

Эдвард Вейлан выходит на сцену и поднимает в воздух бокал шампанского.

— Добрый вечер, дамы и господа. Сегодняшний вечер – не просто маскарад, а встреча тех, кто ценит искусство и горит целью изменить мир к лучшему. Все средства, вырученные с аукциона, пойдут на помощь детям, больным онкологическими заболеваниями, и финансирование лабораторий.

Он делает паузу и улыбается. Ярко-голубые глаза сверкают сквозь прорези маски, и по моему телу прокатывается волна дрожи.

Этот человек ответственен за сотни ужасных смертей.

Может быть, их гораздо, гораздо больше.

— Наш фонд вот уже восемьдесят лет успешно занимается поиском новых лекарств. И с вашей помощью, рано или поздно, мы придем к бессмертию – если не физической формы, то как минимум наших идей.

Все встают с мест. Аплодисменты и восхищенные крики раздаются по залу, отражаясь от золотых лепных потолков.

Неожиданно я чувствую тупую пульсацию на своем затылке и замираю от холодных мурашек, пробегающих по горящей чувствительной коже.

Я медленно поднимаю голову.

Чон стоит в ложе на втором этаже, опершись на ограждение и прожигая меня внимательным ледяным взглядом.

Мои дрожащие пальцы дотрагиваются до маски, чтобы убедиться, что она на месте.

Напряжение в груди становится невыносимым, но оно рассеивается, когда он отворачивается и скрывается за тяжелой портьерой.

Скорее всего, он не узнал меня.

Когда основной ужин уже прошел, я направляюсь к картинам, стараясь заблокировать хаос, бушующий во мне с тех пор, как встретила этого человека.

Здесь представлены полотна Тернера, Рейнольдса, Лейна, Ноланда и других мастеров. Я перехожу от одной картины к другой, пока не натыкаюсь на полотно, с которого на меня смотрит цыганка – ее взгляд полон насмешки.

Я делаю очередной глоток шампанского, наклоняя голову и мечтая порвать ножом ее лицо, но за моей спиной раздается женский голос:

— Это ты.

Я медленно оборачиваюсь и вижу Элену. Ох блядь.

— Простите?

— Не строй из себя дуру. Я знаю, кто ты, Изабелла.

Я даже не пытаюсь скрыть сарказм:

— Неужели?

— Это из-за тебя Чон постоянно ездит в Шотландию. Из-за тебя он изменился. Из-за тебя… – Она замолкает, кусая губу и опуская взгляд в пол. Ее голос полон боли. – Оставь его… Я умоляю тебя.

Я расправляю плечи.

Вот в какую роль он меня поставил. Любовница.

Шлюха.

Противная горечь на языке вызывает приступ кашля, но я впиваюсь ногтями в ладони, не позволяя ярости взять надо мной верх.

— Я не могу управлять другим человеком. Особенно им.

Элена делает шаг вперед.

— Ты знаешь, что он любит меня?

Сперва я замираю, но затем из моей груди вырывается громкий смех.

— Нет, дорогая. – Мои губы растягиваются в грустной улыбке. – Он любит только себя.

— Когда он наиграется с тобой… когда ему станет скучно тебя трахать, он вернется ко мне.

— Может быть. А может быть, и нет. – Мне не следовало провоцировать ее, но такова моя сущность.

Гордыня – грех, за который я однажды поплачусь.