Конгруэнт - Вероника Десмонд Страница 84

— Ты не принадлежишь нашему кругу, и он никогда не примет тебя полностью. – В ее больших голубых глазах сверкает ненависть. – Его привлекает лишь твоя красивая сверкающая обертка. Твоя непокорность и взбалмошный характер. Сначала я подумала, что ты охотишься за его деньгами, и терпеливо ждала, когда он увидит твою суть, но теперь…

— Продолжай.

По ее фарфоровым щекам текут слезы.

— Теперь он хочет разрушить то, что с таким усердием строили наши семьи. Мы должны были создать общее наследие. Наследие Рейвенскрофт и Вейлан.

Моя злость лопается по швам. Трещины появляются на моей броне одна за другой, пока не оставляют после себя руины.

Я хрипло спрашиваю:

— Вейлан? Ты дочь Эдварда Вейлана?

— Да, я дочь Эдварда Вейлана, и я могу избавиться от тебя, всего лишь щелкнув пальцами, – отвечает она с показной гордостью и едва ли не плюет мне в лицо. – Как ты можешь жить с этим стыдом? Ты просто сука и последняя шлюха.

Я улыбаюсь шире, а затем даю ей пощечину.

Несколько людей оглядываются, когда Элена шокированно прижимает ладонь к горящей щеке. Наверное, она еще не встречала человека, который обращался бы с ней так жестоко.

Мой голос сдержан, хотя во мне нет и толики гребаного спокойствия:

— Следи за языком. Жить и выживать – разные вещи. Я очень плохой человек, Элена, и если ты еще раз посмеешь мне угрожать, то проснешься не только без своих пальцев, но и с перерезанным горлом.

Элена в ужасе пятится и обнимает себя руками.

— Больная безумная тварь…

Я открываю рот, чтобы сделать ей несколько ответных комплиментов, но замираю, когда знакомый ледяной тон достигает моего уха:

— Оставь нас.

Я мучительно ощущаю, как его тихое присутствие разъедает воздух. Все вокруг словно теряет очертания, превращаясь в зыбкую иллюзию.

Мое дыхание обрывается, сердце пропускает удар. На несколько мучительных секунд я замираю, пока темные завораживающие глаза затягивают меня, словно тягучий магнит. И лишь потом я осознаю, что Чон смотрит мимо меня.

Он смотрит на нее.

Аура Элены будто загорается красным, однако вместо того, чтобы продолжить ссору, она опускает глаза в пол и мягко кивает:

— Конечно.

Господи, что он с ней сделал?

Почему она настолько, мать твою, послушная? Я делаю шаг назад, чтобы увеличить между нами расстояние.

Он хочет сделать со мной то же самое, не так ли?

Чон подходит ближе.

По какой-то проклятой причине я громко выдыхаю, чувствуя, как расслабляются мышцы, когда его пальцы обхватывают мое запястье. Он медленно ласкает мою кожу, слушая пульс и возвышаясь надо мной, как палач.

— Что ты здесь делаешь?

Наши взгляды сталкиваются, и по телу пробегает электрический ток. Каждый дюйм меня горит и требует его прикосновений.

— Мне нужна помощь. – Дрожь в моем голосе едва поддается контролю. – Пожалуйста, Чон… ты должен…

— Тебе нужно уйти.

— Что?

Его взгляд непроницаем и холоден настолько, что я отшатываюсь.

— Ты покинешь театр, сядешь в машину и уедешь.

— Я не уйду, – шепчу я, чувствуя, что вот-вот разрыдаюсь. Меня трясет.

— Я сказал, – он хватает меня за локоть, и его ледяные слова ударяют, как хлыст, – ты должна уйти, Изабелла. Сейчас же.

Я заглядываю в его глаза, но вижу там лишь пустоту.

— Это очень важно. Позволь мне рассказать тебе. Мне нужно только несколько минут…