Порочный. Скандальный роман - Айрин Лакс Страница 84

А этот — чужой. Моего — украли.

Она

украла…

Стоило Амире только появиться на горизонте, как снова — она — во главе всего. Во главе всех его жизненных интересов и чаяний.

Она — как сосуд бездонный, в который он льет без конца свое внимание, любовь, заботу. Льет, льет, а ей все мало. Она все выжирает до такой степени, что у Рахмана даже пары добрых слов не нашлось для меня, для «его девочки».

И что это за ремарка про Амиру, мол, она едва под колеса машины не угодила?

Мне так обидно…

В прошлый раз и в половину не было так обидно!

Он просто сказал «не звони». Тогда казалось, будто мой мир перевернулся.

Однако понимаю, что тогда мир и не переворачивался, лишь колыхнулся едва заметно. Вот сейчас тряхнуло хорошенько…

И, самое паршивое, нет у меня никаких гарантий, чем все это обернется.

Ни одной чертовой гарантии!

* * *

Просыпаюсь от зудящего жужжания где-то под головой.

Глаза слипаются. Тру их кулаками, с трудом различия надпись «МОЙ» на разбитом экране телефона.

Дежавю.

Ситуация почти один в один с той, что была. Только в тот раз у нас было огненно, жарко, когда Рахман посреди ночи позвонил.

Но сейчас…

Я даже не знаю, у меня сердце прихватывает… пронзительно так, булавкой.

Я и не рада его позднему звонку.

Липкий страх покрывает тело.

Я не хочу отвечать.

Может быть, сделать вид, что не слышала его звонок? Оттянуть?

А есть ли смысл?

Я ведь до утра промучаюсь, до самого утра… Не усну!

Все равно потом не усну, буду гадать и накручивать себя.

Сейчас мне страшно, но, если не отвечу, будет в миллионы раз страшнее…

— Алло, — выдыхаю тихо, сев на кровати с бешено колотящимся сердцем.

— Как ты?

— Я в больнице. Я в больнице, Рахман. Амира прилетела, когда я была в ванной, и бросилась на меня с костылем. У меняснова нога… не знаю… Три дня покоя. Потом обследуют. Она…

— Аврора, — обрывает Рахман. — Послушай. Я не зря никогда не демонстрировал отношения с женщинами перед дочкой. Она рано без мамы осталась, а потом ею начал заниматься я, не самый лучший в мире отец. Но мама у нее была золотая… Амира ее потерю переживала очень сильно. Ты даже представить себе не можешь, как она горевала, убивалась, как тяжело мне было ее выходить. Я дал обещание ей, что другой мамы не появится.

— Я и не претендую! Ты что несешь такое?! — не выдерживаю.

— Попросил же. Не перебивай! — нагнетает голосом. — Амира мне все рассказала. Поняла, что у меня роман с кем-то, хотела узнать, с кем. Разумеется, она была в шоке. Вот только дальше все расходится, Аврора. Амира говорит, что ты ее сама высмеяла и начала выгонять из квартиры, она была вынуждена защищаться.

— Она врет. Врет, Рахман! Ты в ванную зайди. Зайди в ванную комнату, она там зеркало покрошила. Костылем. Я едва увернулась, она мне полголовы снести могла.

— Не могла. Это же Амира. Она и мухи не обидит. Не могла даже свежезарезанную курицу ощипать, мутило. Нет, не могла она.

— А кто тогда зеркало разбил?! Кто?!

— Аврора, — вздыхает Рахман. — Я… Ты мне очень…

Глотает слова. Путается.

Не договаривает.

Значит, и не скажет ничего хорошего.

— Я бы хотел тебе верить. Но спросил у соседки, и она сказала, что слышала, как ты кричишь на Амиру, вышвыриваешь ее из квартиры и грозишься убить. Дочь бежала сломя голову и едва не попала… под колеса моей машины. Я ее в таком состоянии ее давно не видел. Мы будто снова вернулись в то время, когда я лишь чудом свою девочку уберег. Она… дочь моя.