Когда мы были осколками - Акация Блэк Страница 84

В его взгляде мелькает какая-то страшная тень. Я впиваюсь ногтями себе в ладони, чтобы не ударить его. С его лица все еще не сходит пошлая ухмылка, но я нахожу в себе силы поднять подбородок.

— Ты увольняешь меня не потому, что она хочет от меня избавиться, – с вызовом шиплю я ему в лицо. – Это ты хочешь от меня избавиться, потому что тебе не дает покоя наше прошлое, я права? Ты трус, Лиам.

Он обхватывает лицо руками, прежде чем угрожающе рассмеяться.

— Я тебя увольняю, потому что мне надоело играть с тобой.

— Играть? Моя карьера – игра для тебя? С каких пор ты стал таким мерзким?

Тут же жалею о своем вопросе, когда он неторопливо поднимает глаза и взглядом прибивает меня к полу.

— С тех пор как совершил ошибку, влюбившись в эгоистку. И эгоистка – это еще мягко сказано, так и знай.

Лиам выплевывает слово «влюбившись» с таким отвращением, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Значит, так он обо мне думает. Что я эгоистка?..

— Я совершила ошибку, Лиам. Одну ошибку. И до сих пор об этом жалею. Я должна была быть рядом. И с тобой, и с ней. Но я уже не та девчонка, и ты с тех пор изменился тоже. Мы могли бы оставаться друзьями на благо лейбла.

— Замолчи, Луна! Заткнись! Я не хочу быть твоим другом. Никогда, слышишь? Твои слова больше ничего не стоят. Ты повсюду. Я вижу тебя, и у меня крышу срывает. Твоя улыбка. Запах твоих духов. Твой смех, который я слышу постоянно, стоит мне явиться в мою, черт побери, компанию.

Повисает оглушительная тишина.

— Хорошо, – спокойно говорю я. – Раз ты меня увольняешь, я забираю Орхидею с собой. И она пойдет за мной, ты и сам это понимаешь. В конце концов, ее карьере пойдет на пользу, если такой урод, как ты, не будет ею командовать.

С тяжелым сердцем разворачиваюсь, чтобы выйти из душащего меня кабинета. Но когда протягиваю руку к двери, Лиам вжимает меня в стену, и я морщусь, больно ударившись спиной. Его сильные пальцы обвиваются вокруг моей шеи, чтобы я не двинулась с места.

— Как ты меня назвала? – цедит он мне в лицо.

— Сожми сильнее. Я люблю боль.

Он подчиняется: давит сильнее и – точно знаю – чувствует, как пульс трепещет под его большим пальцем.

Поэтому я улыбаюсь.

— Ты урод, – повторяю я. – Тебе нравится делать мне больно? Попробуй, но, предупреждаю, у меня толстая кожа. Не ты первый, не ты последний. Я встану и пойду дальше.

Он ослабляет хватку так резко, что мое тело по инерции слегка отскакивает от стены. Он начинает метаться по кабинету и еле слышно что-то бормотать себе под нос, а потом снова встает передо мной, сжав кулаки.

— Ты ушла, Луна! – орет он. – Исчезла, когда была так нужна мне.

— И вернулась, как только смогла! – кричу я еще громче.

Его лицо искажает ярость, а вена на шее так напрягается, будто вот-вот лопнет.

— Не раньше, чем я начал умолять тебя об этом, как жалкий пес, валяясь у тебя в ногах, – выплевывает он. – Если бы ты сдержала обещание, которое дала нам с Чарли, ничего бы этого не произошло. И раз я, видимо, последний дебил, то доверяю тебе на работе, но за ее пределами – никогда. Никогда больше я не дам тебе подобраться ко мне так близко, чтобы ты могла…

Могла разбить мне сердце.

Крик боли застревает у меня в горле, а из глаз, отражая ту бурю, что разыгрывается внутри, уже неудержимо катятся слезы. Лиам несколько секунд стоически это выносит, а потом делает ко мне неуверенный шаг, чтобы в следующее мгновение отойти еще дальше, будто боясь прикоснуться.