Совершенство - Татьяна Миненкова Страница 84

— Через пару дней пройдет, – сочувственно улыбается она. – Но чистить гребешков мы лучше будем без тебя.

— Спасибо, – киваю я, понимая, что трогать эти опасные злобные ракушки я и так не собиралась.

Да и вообще, я не знаю, как правильно с ними обращаться, и не уверена, что хочу знать. Ловлю себя на том, что сержусь и на Лерку тоже за то, что Марк посчитал ее лучше меня, а Сахаров сделал ей предложение.

Сопя от негодования, я отправляюсь в палатку, чтобы достать пауэрбанк и зарядку для телефона. Темная ткань сохраняет под пологом тенистый полумрак. Склоняюсь над сумкой в поисках, а достав, застываю, различив в палатке высокий мужской силуэт.

Отвлекшись на собственные заботы, я совсем забыла, что Марк ушел переодеваться, и теперь, увидев его рельефную спину, крепкие ноги и подтянутые упругие ягодицы, судорожно сглатываю. Я завороженно наблюдаю за игрой света на его гладкой коже, пока он неторопливо надевает свободные шорты.

Черт, Нестеров, только не поворачивайся.

Чертенок, появившийся на моем плече после этой мысли, нервно хихикает и стыдливо прикрывает глаза ладошками. Прекрасно знаю, что он подглядывает, хотя комментировать происходящее не спешит.

Схватив зарядку и пауэрбанк, выскакиваю из тамбура палатки так, словно за мной гонится неведомый монстр, ощущая, как лицо заливает румянец.

«Милашечка, неужто ты смутилась? – продолжает смеяться чертенок. – Честное слово, как будто в первый раз мужика голого увидела! Маркуша, конечно, хорош, не стану спорить, даже я обзавидовался, но такой реакции я от тебя не ожидал!»

А я и сама не ожидала. Сердце все еще норовит выскочить из груди. Дыхание шумное и учащенное. Я закусываю изнутри щеку до боли, пытаясь справиться с непрошеными эмоциями.

Зависшее над линией горизонта солнце начинает медленно окрашивать небо в бледно-розовые тона. Температура снижается, приближается вечер, и кузнечики в траве стрекочут громче и пронзительней.

Не зная, куда себя деть, я подхожу к Сахарову, усевшемуся на берегу чистить ракушки для нашего ужина, и изображаю искреннюю заинтересованность им самим и его нехитрым занятием.

— Смотри, – довольный проявленным вниманием, объясняет Ник. – Если подцепить ножом вот здесь и обрезать мышцу, створка уже не сможет закрыться и можно спокойно вытаскивать внутренности. Достаем все, кроме мышцы, мантии и икры.

— А я думала, что съедобна только мышца, – признаюсь я.

— Не только. Запеченные на огне икра и мантия тоже хороши на вкус. А еще на краях мантии у гребешка расположено почти сто глаз, – хвастается кругозором Дубинина.

Ее речь и в детстве часто изобиловала интересными фактами, цитатами, данными исследований. Лера всегда была ботаником, но, признаю, ботаником, с которым никогда не соскучишься.

Вскоре Нестеров выходит из палатки и сразу принимается разводить огонь в костре. Хорошо, что он не подходит к нам, потому что столкнуться с ним сейчас я не готова. В ходе беседы о пользе и вкусовых качествах морских деликатесов мне удается немного прийти в себя и если не стереть образ обнаженного мужчины из своей головы, то хотя бы сделать его менее ярким.

Лерка тщательно вымывает чищеный гребешок в воде и просит меня помочь ей отнести его в лагерь, откуда уже пахнет дымом, а над кострищем змеятся яркие огненные языки.