Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 85

Этот момент происходит внезапно, даже если ты его ожидаешь. Они всегда происходят очень внезапно... Глупая девчонка оступается, издает комичный, но до ужаса уродливый, пугающий звук, что-то вроде «уоооу!» И начинает валиться.

Охренеть. У меня так сердце не дергалось, так мир до одной точки не сводился никогда! Даже если взять во внимания момент, который я бы мог со спокойной душой охарактиризовать, как самый страшный за последние пару лет: когда я угодил в колею, меня снизу подбило и подкинуло аквапланирование, и я чуть не вылетел с МКАДа прямо в огромную сосну. Мне тогда хоть и повезло, я успел выйти и правильно себя повел, не испугался, но это было близко. И я клянусь! Я думал, что ничего страшнее со мной произойти не могло.

Но я ошибался.

Алиса начинает падать вперед (или мне так кажется?), мое сердце останавливается, адреналин резко взрывается в крови, и я еще резче подаюсь вперед и хватаю ее за шкирку.

Дышу тяжело и сухо. Прижимаю ее к себе. Она тоже застыла.

Теплая, маленькая… ручки ее вцепились в шею. Живая…

Слава господи!

— Я же просил! — рычу, переведя взгляд на мелкую, которая теперь со мной на одном уровне.

Лупит глазами по пять копеек. Так близко…

Теплая. Крохотная! Почти не весит ничего. Касается меня.

Ток.

Я злюсь еще сильнее! А сердце долбится-долбится-долбится…

— Чего я под ногами не видела? — тихо говорит она, разглядывая меня во все глазища, — А тебя не видела. Ты красивый. И родинка…

Указательный пальчик тыкает мне в родинку рядом с носом.

— У меня такая же.

А я, блядь, не вижу.

Сука…

Дергаю головой, молчу. Нельзя ей вываливать все то, что я думаю — надо молчать! Хотя очень хочется. Еще больше хочется оторвать ее от груди, на пол поставить и, чтобы свалила подальше — чтобы не видеть! Не чувствовать! Тепло ее крохотного тела, ручки эти нелепые, как кеды свисают и бьют меня по бедрам. А главное — не осознавать! Что это все… мое.

Мое…

— Пошли уже, — с досадой шиплю.

Поставить ее на пол тоже не ставлю. Стремно. Этот ребенок настолько нелепый, что упасть может на ровном месте — нужно оно мне? Нет, не нужно. Эта дура орать будет до второго пришествия, пошли они все в жопу! Хочу тишины.

Вот и все.

Спускаемся, и на ровном месте я уже могу ее отпустить — отпускаю через пару мгновений. От нее вкусно пахнет. Почему-то чем-то сладким. Возможно, сырниками? Но я не уверен, просто не завтракал.

— Идем, — роняю тихо, поворачиваю в сторону просторного холла.

В целом, я могу провести ее по всему помещению, правильно? Правильно. Но! Я с лестницы ее еле спустил, ну его на хрен! Лучше побудем там, где много народа. Да… лучше туда.

Веду ее сразу в зал. Мелкая забывает о том, что чуть шею себе не свернула почти за мгновение! И уже вовсю скачет вокруг меня. Опять говорит. Лопочет что-то, не останавливается и поджигает. Меня изнутри…

Маня

Я не могу усидеть на месте. Григорий что-то говорит о том, что мне нужно будет делать и как, но я то и дело оборачиваюсь и смотрю на выход.

Хочу сбежать.

Хочу к Алисе! Я всегда нервничаю, когда приходится оставлять ее с посторонними людьми, ведь очень многое может произойти.

Серьезно.

Очень. Многое.

Алиса — гиперактивный ребенок, у которого в заднице гиперактивный снаряд, она никогда не сидит на месте! И даже если тебе на мгновение покажется, что она устала там… что она чем-то занята — ха! Никогда нельзя доверять этому чувству на сто процентов. Люди к такому могут быть не готовы, и я понимаю. Тут даже не в злости на Аксакова дело, правда. Просто это объективная оценка: я своего ребенка знаю, знаю, на что она способна, а они все — нет. И это, полагаю, нормально.