Бывшие. Любовь, удар, нокаут - Ария Тес Страница 87

— Я сказал об охоте, потому что вспомнилось и, как мне кажется, очень в тему, — вновь тихо начинает Григорий, — В смысле… я давно уже не охочусь, но мне это действительно когда-то нравилось. Наверно. Мой отец любил охотиться, а я любил быть рядом с ним, вот только… однажды кое-что случилось. Когда мне было около тринадцати лет.

— Что?

— Я увидел настоящий страх. Ужас. У животного, которое понимало, что через мгновение его уже не станет — и тогда… я понял, что даже время с отцом того не стоит. Просто не смогу! Снова взять ружье и навести его дуло на живое существо…

Хмурюсь. Зачем мне эта информация?

Григорий снова переводит на меня взгляд и с печальной улыбкой жмет плечами.

— Но я навсегда запомнил этот взгляд. Этот страх и ужас… Знаешь? Я ведь всех этих парней подобрал из похожих ситуаций. Как у Тимура, думаю, ты понимаешь, о чем я говорю.

Понимаю…

Я все знаю о его «ситуации», и когда-то я ненавидела его отца. Что говорить? Я до сих пор его ненавижу, если думаю об этом.

Но я не думаю. Не позволяю себе. Тогда приходит жалость, тогда сразу хочется оправдать Аксакова, пожалеть его. А я не собираюсь его жалеть! Семь лет ему не было жалко ни меня, ни нашего ребенка…

Отвожу взгляд в зал. Тимур стоит к Алисе ближе. А она все качается… туда-сюда; сюда-туда. И громко, задорно смеется…

— Я сам был в его ситуации когда-то, — еле слышно сознается Григорий.

Застываю.

Тяжелый выдох. Он издает сбитый смешок.

— Мой отец рано умер. Когда мне было пятнадцать, его уже с нами не было. В шестнадцать мать привела другого мужчину, и он… был самым настоящим ублюдком. Пил, бил… все по классике. И здесь каждый прошел через то же самое…

— К чему вы это говорите? Я все еще не понимаю, — шепчу хрипло.

Григорий медлит пару мгновений.

— Да все просто. Ты бесишься, и тебя можно понять.

— Простите?!

— Говорю: я видел твой взгляд, которым ты готова была придушить Тима за то, что он с ребенком идти не хотел. Ты злишься…

— А вы бы не злились?!

Та-а-ак… тормози! Это уже совсем лишнее.

Прячу взгляд обратно в дочь, но он с меня своего не сводит. Мягко улыбается, вижу боковым зрением. Что смешного?! Черт возьми…

— И я бы злился. Все бы злились, особенно мать. Ты думаешь, что он ведет себя так, потому что не хочет к ней близко подходить?

— Мне плевать.

— Лукавишь… но ничего страшного. Не волнуйся. Твоя тайна умрет вместе со мной.

Что, блин?!

Достал! Мне не нужен психоанализ.

Снова на него смотрю и вздергиваю подбородок.

— Давайте обсудим насущные проблемы? Мне еще ехать к своему адвокату.

— Ммм… к своему адвокату?

— Ну вы же не думали, что я подпишу какие-то бумаги без адвоката?

— Не думал, — улыбается он, потом кивает и присаживается в свое кресло, — Хорошо. Тогда продолжим разговор…

Я отворачиваюсь и киваю. Внутри ощущаю какой-то странный коктейль: с одной стороны облегчение, с другой? Да тоже его, но построенное на странных, острых иголочках.

О чем он говорил? К чему это все было? Непонятно…

— Он боится ее, — вдруг слышу тихий шепот, — Он безумно ее боится, Маша.

— Боится? — морщусь, а у самой сердце стучит бешено в груди, — Какой бред! Это…

— А ты сама спроси. Если, конечно, осмелишься и перестанешь бояться…

Тимур

Алиса сходит с ума. Мне стало немного поспокойней, конечно, но я с нее глаз коршунский не свожу ни на одно мгновение! Стою рядом, в любой момент готовый ее подхватить.