Нарисованные шрамы - Нева Алтай Страница 89

— Нина, ты не понимаешь. Мое состояние не будет лучше, чем сейчас. Мне жаль, малыш.

Она наклоняется вперед так, что ее лоб касается моего, и обнимает ладонями лицо.

— Да, ты мне уже сказал. Еще я видела твои костыли и догадалась об этом сама, любимый. И мне абсолютно плевать. – Она оставляет поцелуй на моих губах. – Итак, ты никого не убил, пока меня не было?

Я мудро решаю воспользоваться правом хранить молчание и держу рот на замке.

— Роман? – Она прищурившись смотрит на меня.

Я вздыхаю.

— Я убил Тануша, окей?

— Я так и знала. Я… – Она мотает головой.

— Он был тем, кто заложил бомбу вместе с Леонидом.

Нина оглядывает меня, морщит нос, затем кивает.

— Он это заслужил, – говорит она и возвращается на свое место на моей груди. – Только, пожалуйста, не убивай больше никого из-за меня.

Я слушаю, как ее дыхание выравнивается. Когда я уверен, что она крепко спит, то беру ее маленькую руку с моей груди и оставляю поцелуи на кончиках ее пальцев.

— Я убью любого, кто осмелится причинить тебе боль, – шепчу я. – Просто проконтролирую, чтобы в следующий раз ты об этом не узнала.

Эпилог

Два месяца спустя

Нина

— Ты не поедешь со мной покупать свадебное платье, Роман. – Я раздраженно смотрю на него с другого конца кухни, уперев руки в бока.

— Я буду у примерочной. Я не буду смотреть, но ябуду там.

— Нет, – говорю я.

— Да.

— Это нелепо.

— Нет ничего нелепого в моем страхе за твою безопасность. Я все еще не могу забыть тот день, когда ублюдок, которого нанял Леонид, пытался убить тебя. Ты понятия не имеешь, что сделал со мной тот единственный час, когда я не знал, ранена ты или мертва. Я не пройду через это снова.

Он встает передо мной, подхватывает рукой за талию и помещает на стойку. Она стала моим любимым местом.

— Позер. – Я протягиваю руки и сжимаю его твердые, как камень, бицепсы.

— Ты любишь, когда я это делаю, – говорит он и встает между моими ногами. – И это спасает меня от напряжения шеи.

Я чувствую его руку под моим коленом, затем она перемещается вверх по бедру до трусиков. Он кладет трость на стойку, и затем другая его рука проскальзывает мне под юбку.

— Я опоздаю на примерку.

— Они подождут, – шепчет он мне на ухо, и я вдруг слышу, как рвется ткань моих трусиков. – Мне надо найти архитектора, который рассчитал высоту этой стойки. – Он тянется к своему ремню, расстегивает его и начинает снимать брюки, – и я дам ему хорошие чаевые.

— Насколько хорошие? – Я улыбаюсь, цепляюсь ногами за его талию и хватаюсь за край стойки.

— Невероятно. – Он сжимает мои ягодицы и погружается в меня одним рывком.

* * *

— Роман, – говорю я час спустя, – хочу попробовать еще раз.

Его рука замирает на моей спине.

— Нет.

Мы пытались побороть мои страхи и, кажется, к чему-то пришли. Когда он держит меня за запястья, то это больше не вызывает отторжение. Сначала мы попробовали так. Но когда я легла на спину, то мы зашли в тупик. Когда бы Роман ни пытался лечь на меня, даже не придавливая своим телом, я паникую. Это разрывало меня изнутри. Я так хотела чувствовать, как его тело покрывает мое, но мой мозг всегда истолковывал ситуацию неправильно. Я не знаю, что сделать, чтобы мой раздолбанный мозг «передолбал» себя.

Я поднимаю голову и смотрю ему в глаза.

— Пожалуйста?

Рука Романа обхватывает мое лицо, его взгляд прожигает меня, и я вижу в его глазах: его тоже это волнует.