Нарисованные шрамы - Нева Алтай Страница 90

— Ты вообще представляешь, что это делает со мной: чувствовать, как ты замираешь от страха подо мной, видеть панику в твоих глазах? Это терзает меня каждый раз. Пожалуйста, не проси меня продолжать причинять тебе боль. Я не могу это вынести.

— Всего лишь одна попытка, – умоляю я, сдерживая слезы. Я так сильно его люблю, почему мой глупый мозг не может понять, что он никогда не причинит мне вреда?

Роман вздыхает и целует меня в лоб.

— Хорошо.

Я поворачиваюсь и ложусь на спину, беру его руку и кладу ее себе на живот, где он начинает ласкать мою кожу. Роман осторожно перемещает свою правую ногу на мою и придвигается ближе, пока его грудь и живот не прилегают к моему боку.

— Все хорошо? – шепчет он, и я киваю.

Он медленно поднимается на локте и кладет другую руку на другой мой бок. Я делаю глубокий вдох и смотрю на него: как он переходит в положение надо мной, удерживая свой вес на локтях. Мое дыхание ускоряется, и я вижу, что он замирает. Он отстранится. Я вижу это на его лице. Нет. Я больше не позволю этому абсурдному страху повелевать мной.

Я протягиваю руку, замечая, как дрожат мои пальцы, и прикасаюсь к его щеке.

— Мне нужно, чтобы ты со мной поговорил, любимый. – Я должна заставить свой мозг понять, что это Роман.

— Я люблю тебя, милая. Очень, очень сильно, – шепчет он, не прерывая наш зрительный контакт. – Я думаю, что влюбился в тебя, когда мы впервые встретились. Ты была такая задира, в том черном эмо-наряде и с кольцом в носу, и стояла передо мной такая спокойная и такая злая.

Мое дыхание все еще чаще нормального, и рука по-прежнему дрожит, и я чувствую стремление убежать, но стискиваю зубы и концентрируюсь на голосе Романа.

— Ты околдовала меня, мой цветочек. В ту ночь, на вечеринке, где, как предполагается, мы встретились, я хотел поцеловать тебя в тот момент, когда ты сказала, что ты не пудель.

Я кладу другую руку на его грудь, чувствуя его сердцебиение под своей ладонью. Мое тяжелое дыхание немного замедляется.

— Ты веришь в любовь с первого взгляда, малыш? – спрашивает он, и его голова опускается на несколько дюймов. – Я всегда считал это полнейшей ерундой. Я ошибался. Так ошибался.

Его голова еще больше опускается, так что его нос почти касается моего, эти лукавые глаза впиваются взглядом в мои.

— Я тебя так сильно люблю, я бы спалил этот проклятый мир. – Наши губы почти соприкасаются. – Ты создала монстра, Нина, потому что нет ничего, чего бы я ни сделал. Тебе стоит только попросить.

Мои руки почти перестают дрожать, а мое дыхание возвращается к нормальному. Я медленно обхватываю руками его шею и притягиваю его, чтобы исчезли эти последние несколько дюймов, пока наконец его рот не касается моего.

— Пожалуйста, не сожги ничего сегодня, любимый, – говорю я в его губы.

Я чувствую, как его рот расширяется, и вижу, как морщатся уголки его глаз.

— Я подумаю об этом, – шепчет он и целует меня.

Небольшая тяжесть давит на мою грудь. Роман все еще держится на локтях, но его грудь почти примыкает к моей. У меня возникает момент паники, когда я замечаю положение его тела, но затем мой мозг концентрируется на его губах, и мои мышцы расслабляются. Боже, этот мужчина умеет целоваться.

— Еще, любимый, – бормочу я в его губы, и он немного сильнее опускается на меня.