Коннемара - Николя Матье Страница 89

Пусть пособие и давало временную передышку, но финансовый вопрос встал ребром, и Чарли решила его, подыскав им трешку в Корнекуре, куда они в мае и переехали. Когда в вечер новоселья она отказалась пить алкоголь, гости сразу все смекнули. Марко поздравил Кристофа, заключив его в объятья. Он чуть слезу не пустил от умиления, дурачина. А счастье пролетело так незаметно! Чтобы вспомнить те моменты, надо пересматривать фотографии.

Примерно в тот период Кристоф устроился в «КаниГуд» и тогда же начал регулярно заглядывать в «Золотой шлем». Кабачок стал для него тихой гаванью. Он не пил там, зато часами сидел, словно в укрытии, наблюдая за теми, кого прибило сюда судьбой. Каждый был счастлив, обретя табурет и стойку, чтобы опереться локтем, да ухо, которому можно поведать свои нехитрые соображения о погоде или о рейсе Рио – Париж, который на днях рухнул в океан. Кристоф слушал их голоса, то хриплые, то высокие, грохот фишек о доску, сомнительные шутки, паузы, которые своей тягучестью, казалось, продлевают слишком короткие дни; он обожал атмосферу этого хранилища печалей, в сущности, наполненного глубоким покоем.

За пределами кабачка все вынуждало его быть мужиком, вот уже скоро отцом, соблюдать сроки и достигать целей. Весь день он ощущал себя неким инструментом, механизмом, обязанным функционировать. Он не знал ни как нащупать это ярмо, ни как его сбросить. Но одно он знал точно: это предательство юности. А здесь, в кабачке, не нужно было следовать «дорожной карте». Человек-машина на часок останавливал ход. И никто его не трогал.

Тем не менее, увидев, как под треньканье дверного колокольчика сюда вошла Элен, Кристоф засомневался. Возможно, все же это неподходящее место для женщины вроде нее. И тень, скользнувшая по ее лицу, не прибавила ему уверенности.

— Нормально тут? – спросил он, когда она села напротив него.

— Да-да, прекрасно.

И одарила его сияющей улыбкой, которая отмела прочь его волнения.

— Легко нашла?

— Ага, ты же знаешь, не чужие мне места.

Тогда и он улыбнулся, не представляя, что ему на это ответить. Джосс уже была тут как тут, руки в боки, на губах лукавая усмешка.

— Итак, что вам принести?

— Кока-колу ноль процентов, – сказала Элен, вежливо приподняв одну бровь.

Джосс громко повторила заказ и вернулась к бару. В заведении было тепло, а Элен выглядела вполне довольной. Позади нее парочка пила какао. У стойки устроилась мадам Сесиль Клеманс, адвокат, попивая белое после особенно изнурительного заседания, о чем в подробностях рассказывала сейчас двум завсегдатаям. Один из них, Ненесс, практически жил здесь и, кажется, редко уходил домой. Он благоухал одеколоном и выглядел словно осколок послевоенного времени – с серебристыми напомаженными волосами, в широких брюках. Второй, помоложе, в рубашке с закатанными рукавами, все время шмыгал носом и яро поддакивал. Знает он эти суды. Легавые продажны. Правосудие – прогнило. Ненесс же довольствовался тем, что потягивал микроскопическими глоточками законный бокал анжуйского.

Все это вместе создавало вполне уютный фон. Паузы в разговоре воспринимались как призыв к продолжению. Элен отпустила пару лестных замечаний – это место казалось ей очень даже оригинальным.

— У меня не так много времени, – сказала она на всякий случай, все так же с улыбкой.