Побочный эффект спасения миллиардера - Лилия Хисамова Страница 9

Но нет времени подслушивать.

Нужно срочно что-то сделать с этим проклятым горлом. Я обязана сказать Кириллу, что он не ошибся. Я действительно была рядом с ним, держала его за руку, пока скорая мчалась по ночным улицам.

Забегаю в лифт и невольно бросаю взгляд в зеркало.

О, привет, отражение. Выгляжу я отлично.

Пока поправляю волосы, меня пронзает неприятная мысль: а ведь Кирилл видел меня. Такой, какая я есть.

И, похоже, я не произвела на красавчика никакого «вау-эффекта».

Он даже бровью не повёл: ни восхищения, ни намёка на искру.

То есть если бы не его спасение, он бы просто прошёл мимо, не заметив меня.

В груди неприятно сжимается сердце.

В этом, увы, и есть правда жизни: такие шикарные мужчины не выбирают пышек.

Что будет, когда он узнает, что его спасла обычная толстушка? Скривится, пробормочет «спасибо», а потом развернётся и уйдёт?

Как же хочется сказки…

— Беги в аптеку, без антибиотиков здесь не обойтись, — решительно заключает лор, закончив осмотр моего горла. — Пару дней голоса может не быть. Старайся не напрягать связки и вообще не разговаривай. Я выпишу тебе больничный.

Отчаянно машу руками: нет-нет, только не это!

— Что значит «нет»? — врач строго смотрит на меня из-под очков, сдвинув их на кончик носа. — Ты кого лечить собралась? У тебя температура под тридцать восемь, а ты строишь планы на подвиги. Себя сначала вылечи.

Вздыхаю.

В глубине души я понимаю, что он прав.

Абсолютна, беспощадно прав.

Взяв рецепт, выхожу из кабинета. Оказавшись в пустом коридоре больницы, я прислоняюсь к прохладной стене и смотрю на бумажку в руке. И тут меня осеняет: ещё не всё потеряно!

Я просто напишу Кириллу записку.

Достаю из сумки потрёпанный блокнот и нахожу ручку, которая, к счастью, ещё не исписалась. Сажусь на подоконник у окна и начинаю писать с лёгкой усмешкой:

Дорогой Кирилл,

я рада, что тебе стало лучше. Всё же купание в ледяной воде посреди осени было не лучшей идеей. Особенно если учесть, что после этого спасать пришлось не только тебя, но и моё горло.

Из-за этого у меня пропал голос. Поэтому в следующий раз не рассчитывай на мою самоотверженную помощь, разве что я брошу тебе спасательный круг с безопасного расстояния.

С заботой (и хрипом), Маша.

Перечитываю записку несколько раз. Сначала серьёзно, потом не могу сдержать улыбку. Складываю листок пополам и, сжимая его в кулаке, поднимаюсь обратно в травматологию.

Не знаю, на что я рассчитываю.

Просто хочу, чтобы красавчик улыбнулся мне хоть раз. Искренне. По-настоящему. Так, чтобы эта улыбка коснулась глаз, и в ней было нечто особенное, что предназначается только мне.

Я рада даже просто постоять рядом, вдохнуть тот же воздух…

Дверь приоткрыта.

Из-за неё доносится звонкий, переливающийся смех, будто кто-то рассыпал хрустальные бусины по паркету.

Неужели опять брюнетка?

Сердце сжимается от недоброго предчувствия.

Осторожно заглядываю внутрь и будто получаю удар в солнечное сплетение.

Кирилл улыбается.

Но не мне.

Ульяне!

Врач-кардиолог сидит на краю кровати в облегающем платье и с улыбкой, рассчитанной до миллиметра, наклоняется ближе. Шепчет что-то, а Кирилл смеётся в ответ.

Я отступаю, прижимая руку к груди.

Улыбка на моих губах тает, оставляя после себя горьковатый привкус реальности.

Вот таких девушек выбирают.