Я тебя сломаю - Анастасия Князева Страница 9

Моментами какие-то неведомые силы частично вырывают меня из небытия. Чтобы тут же погрузить в пучину страха, отчаяния и боли. Снова и снова перед мысленным взором проносится кошмар — большая черная машина, с кожаными сидениями, удушающее чувство безысходности, мерзкий мужской голос, вспышка ослепительного света и… боль. А потом все та же спасительная темнота, ее объятия и тишина, в которой я так сильно нуждаюсь.

Вдруг из густого морока выплывает мужское лицо. Оно надвигается, склоняется ко мне. Медленно. Серо-зеленые глаза смотрят пристально. Изучают с таким интересом, будто рассматривают редкое растение… Я даже не успеваю испугаться. Тьма снова поглощает меня.

Это лицо преследует меня. Появляется каждый раз, когда кажется, что это конец, тупик без входа и выхода… Оно всегда где-то рядом. Даже когда я его не вижу…

А потом все пропадает. Растворяется во мгле, унося с собой все страхи, расщепляя жалкие крохи воспоминаний, не оставляя никаких зацепок.

Дыхание постепенно выравнивается, сердцебиение приходит в норму. А расплывчатое бледно-серое пятно перед глазами, наконец, обретает очертания серой, пустой комнаты, в которой я и просыпаюсь. Голове стены без единого намека на окно, жесткая неудобная постель и холод, пробирающий до самых костей делают это место похожим на тюремную камеру.

Вскакиваю так резко, что голова начинает кружиться, и я падаю обратно на жалкое подобие матраса.

Я в тюрьме?! Как я сюда попала? — проносится у меня в голове.

Пытаюсь сесть, но головокружение усиливается до такой степени, что крохотная комнатка переворачивается с ног на голову. Устало прикрываю веки и морщусь от противного, горького вкуса во рту.

Шея тоже болит, будто ужаленная дикими пчелами.

С трудом поднимаю руку и касаюсь раненого участка. Пальцами нащупываю маленькую выпуклость — след от укола… и память вмиг оживает.

Приоткрываю губы в испуге. Органы сводит от страха.

Перед глазами проносятся смутные кадры: темный двор, освещенный ярким светом фар, укол в шею и зычный голос над головой…

Меня похитили!

Господи меня, правда, похитили…

И пока адреналин и дикое волнение мощной волной ударяют по телу, я делаю то, что первое приходит на ум.

Свешиваю ноги с низкой постели. Неуклюже поднимаюсь и, шатаясь и припадая на холодную стену, подхожу к темной дубовой двери. Дергаю ручку, но та ожидаемо не поддается.

В очередной раз сглатываю.

От дикого волнения.

Страха.

От всего.

Набираю полные легкие воздуха, — насколько это вообще возможно в замкнутом подвальном помещении, — и начинаю молотить ни в чем не повинную дверь.

— Эй! Кто-нибудь! — кричу, что есть силы, не обращая внимание на боль в руках, слабость и уплывающий из-под ног пол.

Я просто хочу на волю.

Подальше от давящих стен.

От отчаяния, что непробиваемым куполом ложится на тело.

Я. Хочу. На. Воздух.

— Пожалуйста, откройте! Откройте эту чертову дверь! Выпустите меня отсюда…

Задыхаюсь с каждым словом, будто лишаюсь остатков воздуха.

Тишина с той стороны бьет по барабанным перепонкам, въедается в мозг и затмевает остатки разума.

Ужас сковывает.

Липкий. Леденящий. Лишающий рассудка.

Он заполняет меня без остатка. Льется в кровь и распространяется по венам, разом парализуя все системы органов.

Меня трясет.

Колени подкашиваются, и я резко сползаю на пол.