Развод с генералом. Моя жизнь без приказов - Виолетта Весна Страница 9

— Это звучит обдуманно.

— Тебя разочаровывает?

— Меня разочаровывают только клиенты, которые прячут дачу на имя троюродной тети. Твоя задача — решить. Моя — не дать тебе потерять себя в процессе.

Она забрала свидетельство и положила в папку.

— Сегодня не обсуждай имущество с Германом в коридоре. И не соглашайся на профессиональные уступки в обмен на личные. Если они предложат убрать тебя из проекта, пусть объяснят основания письменно.

— Я подготовилась.

— Ты всегда готовишься. Попробуй еще не защищаться от того, чего пока не произошло.

Совет собирался в здании регионального представительства программы. За длинным столом стояли бутылки воды, одинаковые блокноты и таблички. Герман пришел последним. Поздоровался со всеми, со мной тоже, и занял место председателя.

Он выглядел так, будто ночь провел нормально. Я знала, что нет: под левым глазом появилась тонкая тень, а в папке лежало больше бумаг, чем требовала повестка. Раньше я первой замечала его усталость и позже всех принимала ее всерьез.

Мещеряков открыл обсуждение без вступления.

— После публичного заявления мы получили два запроса от партнеров и один от контрольного управления. Главный вопрос — сохраняет ли проект рабочую устойчивость при личном конфликте руководителей.

— У проекта один руководитель, — сказала я. — Юлия Сергеевна. У нас с Германом разные зоны ответственности.

— Формально. Фактически авторская группа опиралась на поддержку Германа Аркадьевича.

— На поддержку управления, — поправила я. — Если поддержка принадлежит одному человеку и зависит от его брака, у проекта действительно плохая устойчивость.

Юлия спрятала улыбку, сделав вид, что перечитывает документ.

Мещеряков снял очки.

— Я не обсуждаю ваш брак, Кира Андреевна. Я обсуждаю риск. Вчера вы публично опровергли председателя совета. Сегодня пресса называет программу семейным предприятием. Завтра подрядчик спросит, чье решение исполнять.

— Подрядчик должен исполнять договор и утвержденную документацию.

— Тогда рассмотрим замену архитектурной группы на организацию с большей административной емкостью.

Я открыла свою папку.

— Можно. Смена автора потребует новой экспертизы четырех разделов, передачи исходных исследований и пересогласования маршрутов. По оценке независимого консультанта — от трех до пяти месяцев. Контрольный запуск назначен через шесть недель. Кроме того, согласие участников пользовательской группы дано моему бюро, а не программе в целом. Их персональные данные нельзя передать новому подрядчику автоматически.

Мещеряков пролистал мой расчет.

— Вы подготовили это за ночь?

— Мы ведем реестр рисков с начала проекта. Я только добавила колонку «замена автора».

— И, конечно, она самая дорогая.

— Нет. Самая дорогая — открыть центр, которым люди не смогут пользоваться.

Герман до сих пор не вмешивался. Его молчание раздражало сильнее, чем если бы он начал защищать меня. Я не хотела, чтобы он защищал. Но часть меня, воспитанная пятнадцатью годами, ждала знакомого движения: он положит ладонь на документ и скажет, что вопрос закрыт.

Вместо этого он обратился к Юлии:

— Подтверждаете сроки пересогласования?

— Минимум три месяца, если эксперты пойдут навстречу. Скорее четыре.

— Медицинский блок?

Доктор Седых, присутствовавший по видеосвязи, ответил: