Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 90

Его грудь прижимается к моей спине, он поднимает мою ногу и входит в меня сзади. Вчерашняя ночь была бешеной. Сейчас это томительное исследование. Между моих бедер вклинивается его мускулистое бедро, чтобы Конор мог входить глубже, и он входит и выходит, одновременно водя ладонями по всем частям моего тела, до каких только может дотянуться. Даже не знаю, изучил ли его так же хорошо какой-то из других парней.

Его тело я тоже знаю. Фиолетовые синяки, которые часто пятнают кожу на ребрах. Веснушку над изгибом тазовой кости. Пушок темных волос над пупком.

Я видела и исследовала каждый его сантиметр.

Конор выскальзывает из меня и перекатывается на спину.

— Оседлай меня, – хрипло просит он.

— Лентяй, – бормочу я и тоже перекатываюсь.

Конор издает смешок.

— Я вчера не очень-то много спал, Хейз.

Я никогда ему в этом не призна́юсь, но я просто обожаю, когда он зовет меня по фамилии в постели. Никто больше так не делал, и почему-то это кажется особенно интимным.

Скульптурные мышцы его живота и груди напрягаются, когда я седлаю его и медленно опускаюсь на член. Его брюшной пресс сжимается, а я чувствую приятную боль, когда он меня растягивает.

— Ты двигаться-то скоро собираешься? – усмехается Конор, закладывая руки за голову так, что взбугрились бицепсы. Его темные волосы взъерошены. На левой грудной мышце царапина, которую, кажется, оставила я. Он прекрасен. И в этот момент он еще и мой.

Я сжимаю внутренние мышцы, и он грязно ругается. С этого угла он ощущается еще больше, хотя я не думала, что это возможно. Я помещаю ладони на его твердую грудь и начинаю двигаться.

Выражение довольного безразличия исчезает с лица Конора, когда он смотрит, как я насаживаюсь на него снова и снова. Глаза таинственного цвета мерцают от похоти, пока я удовлетворяю себя его телом в погоне за быстро накапливающейся эйфорией.

Конор движется так быстро, что застает меня врасплох. Вот он лежит на спине, а вот уже садится, меняя угол и входя до невозможности глубоко. Его руки повсюду, притягивают меня к нему. Я целую его; этот голодный поцелуй распахнутыми губами говорит ему, насколько я близка к грани.

Я падаю первая, становясь бескостной. Бездумной. Безрассудной. Я чувствую, как Конор дергается внутри меня и тоже кончает, бормоча проклятия, вдалбливаясь в меня еще пару раз, а потом затихает.

Единственный звук в комнате – наше дыхание, которое мы пытаемся перевести.

Конор ничего не говорит, он просто начинает водить пальцами вверх-вниз по моей обнаженной спине. Я распластываюсь по нему, хотя наши тела и так уже прижаты друг к другу.

Мой пульс замедляется, и я отстраняюсь.

— Мне нужно идти.

— Ладно.

Я соскальзываю с него и откатываюсь к краю кровати, чтобы подобрать одежду, которая провела ночь кучей на полу его комнаты. Конор растягивается на смятых простынях.

— И ты серьезно пойдешь плавать в такой час? – спрашивает он, наблюдая, как я одеваюсь.

— Нет, – нервно смеюсь я. – Я… Я еду на рыбалку.

— На рыбалку? – Конор садится, на лице его написано недоверие. – Я думал, ты у нас вся такая мать Тереза, хранишь и защищаешь океаны. А теперь ты на заре отправляешься убивать беззащитных рыб?

Я вздыхаю:

— Ну я сама-то рыбачить не буду. Просто… выйду в море на лодке.

— Ты выйдешь в море на рыбацкой лодке? Зачем?