Больше не твои. После развода - Амина Асхадова Страница 91

— И все-таки я не понимаю, — шепчу ему тихонько. — Рамис, почему для тебя важнее ютиться в центре нежели иметь просторноежилье где-нибудь на окраине?

— Потому что Селин уже идет в школу, к чему эти переезды, Айлин? Когда я все верну, купим в этом районе квартиру побольше. Нужно переждать, чтобы Селин не пришлось менять кучу школ.

— Ты прав…

— Тебе здесь не нравится?

— Нет, все в порядке.

— Мне не нравится, — перебивает Рамис. — На кухне не развернуться, в комнате только спать годиться, Селин не сможет друзей приглашать. Куда там? У нее там игрушки еле помещаются.

Рамис злится. На себя, на ситуацию, которая произошла с нами несколько лет назад. Он лишился всего, потому что его шантажировали нами.

Совсем недавно, когда он встал на ноги, я решила продать свою квартиру и долю в бизнесе Регине. Мне тоже предстояло начинать с нуля и это было очень страшно.

— Ты же не будешь их наказывать? — спрашиваю у него с замиранием сердца.

— Не буду.

— Правда? Нет, ты обещаешь, Рамис? Я не хочу пережить это снова, та неделя ее отсутствия была самой ужасной в моей жизни.

— Я не буду никого наказывать, — дает обещание Рамис. — Я хочу только заработать, чтобы купить жилье. А лучше дом. Не хочу жить в этом скворечнике.

— Фу, как грубо, — улыбаюсь через силу.

Я устала, на дворе была ночь, а завтра рано вставать. Обнявшись с Рамисом, я тихонько спрашиваю:

— Так, что насчет командировки? Тебе уже сказали?

— Я улетаю, Айлин.

— Когда?

— Утром. Рано.

Я прикусываю губу и утыкаюсь Рамису в шею. Мне печально.

Рамис пропустит первый школьный день дочери.

— Намечается важная сделка. Я должен, Айлин.

— Во сколько?

— В шесть утра.

— Никаких шансов… — выдыхаю ему. — Что ж, я сниму на видео ее первое сентября.

— Сними и отправь, — просит Рамис.

Постояв еще немного в объятиях друг друга, мы уходим в спальню, где пытаемся насытиться друг другом перед разлукой. В сердце екает ревность и печаль, ведь он улетает почти на неделю. За эти два года мы никогда не поднимали тему детей, а только и пытались что выжить в условиях, в которые нас загнали события двухлетней давности.

Но вдруг он уже хочет детей?

Или не хочет? Я даже говорить об этом боялась, поэтому я не представляла, что на этот счет думает сам Рамис, но эти вопросы крутятся в моей голове в последнее время все чаще и чаще.

На следующий день Рамис уезжает в аэропорт. А в семь утра,как и назначено, приезжает визажист, после чего я занимаюсь дочерью — одеваю ее в выглаженный школьный костюм, завиваю ей кудри и вручаю букет размером с половину ее самой, а сама надеваю синее платье длины миди. Первый день сентября выдался чудесно теплым!

Не забыв камеру, мы выходим из дома и за какие-то несколько минут оказываемся на линейке, посвященной первому сентября. Рамис выбирал квартиру специально рядом со школой и сказал, что дом он будет выбирать по такому же принципу, но пока что до своего дома нам было далеко.

На линейке я встречаюсь с родителями Рамиса, они не смогли пропустить такое событие и тоже приехали. Приготовив камеру, я ищу глазами дочь и тут же вздрагиваю от чьих-то прикосновений в толпе других родителей.

Сильные руки сперва обвивают талию, а затем ложатся на плоский живот. Мысль о том, что это не может быть Рамис, буквально заставляет меня воспротивиться. Опустив глаза вниз, замечаю на мужских руках знакомое обручальное кольцо.