Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 91

Но если ты еще раз назовешь меня мисс Маркс, ты уволена.)

Молли

Больше писем по электронной почте нет, работа на сегодня закончена. Я заказываю «Попался!» на Амазоне, чтобы перечитать книгу, после этого снова начинаю свой марафон в стиле сериала «Настоящие домохозяйки» и мечтаю о Сете.

Интересно, он позвонит мне завтра? Разбудит сладкими словами?

Я иду спать, не отключая громкость, чтобы не пропустить его звонок.

Но когда я просыпаюсь утром, пропущенных вызовов нет.

Вместо этого я вижу несколько сообщений от мамы:

Мама:

Доброе утро, моя дорогая малышка.

Мама:

Ты мне снилась прошлой ночью. Как мы с тобой ходили по магазинам и выбирали тебе подарки на шестнадцатилетие. Ты получила ту просвечивающую блузку цвета лайма, в которой у тебя всегда пахло из-под мышек. Ты помнишь ту блузку? ХА! А потом мы упали в сточную трубу.

Это совсем не тот сексуальный контент, на который я надеялась.

Мама:

Я по тебе скучаю.

Мама:

Сегодня утром в «Пабликсе»[76] один человек накричал на нас с Брюсом за то, что мы в масках!

Брюсом зовут мужчину, с которым она встречается уже какое-то время. Они познакомились, когда она продала ему особняк на той же улице, где живет сама, через несколько домов от ее собственного. За время пандемии ее «я» постепенно превратилось в «мы», потому что они проводят все больше и больше времени вместе. Как я понимаю, сейчас они дошли до уровня отношений, который можно назвать «совместные походы в бакалейную лавку».

Это очень мило.

Мама:

Ты можешь в это поверить?? НАКРИЧАЛ.

Мама:

Никто здесь не соблюдает мер предосторожности. Мы все заразимся этой чумой.

Мама:

Ты спишь?

Мама:

Позвони мне, когда проснешься!

Мама:

Если хочешь.

Мама:

Я тебя люблю. Мама.

Я иду в кухню, чтобы заварить чай. Я звоню ей, пока он заваривается.

— Приве-е-ет! – буквально поет она, ответив после первого гудка. Когда она отвечает на телефонный звонок, у меня такое ощущение, что она только что выпила шесть банок «Ред Булла».

— Привет, мама.

— Ты слышала новость?

— Я только что встала.

— В полдень?

Она сама каждое утро встает в шесть, занимается на своем эллиптическом тренажере, которому уже двадцать лет, а в семь уже просматривает почту и живет по такому распорядку и в выходные. Мама считала разгильдяйскую жизнь со свободным графиком творческого человека ужасной еще до ковида. Теперь, когда у меня вообще нет никакой срочной работы и срочных дел, она думает, что я, по сути, впала в кому.

— Здесь только что пробило девять, – сообщаю я ей. – Успокойся.

— Ты так проспишь всю свою жизнь!

— Мне незачем вставать!

— Сходи прогуляться. Может, мужа найдешь.

Она все еще достает меня поиском любви. Она, похоже, думает, что я специально ее избегаю. Будто она сама так не жила почти два десятка лет.

— Не вынуждай меня вешать трубку, – предупреждаю я.

— Ладно, ты новость слышала? – снова спрашивает она.

— Ты только что меня об этом спрашивала.

— Сета Рубинштейна бросили у алтаря, – сообщает мама громким шепотом. – Джэн Кемп сказала мне в магазине…

— Сета никто не бросал у алтаря, – перебиваю я и тру глаза. – Они просто расстались с невестой.

— Джэн сказала, что у него разбито сердце.

— А Джэн откуда знает?

— Ее лучшая подруга – Бонни О’Делл, – победно сообщает мама.

Бонни О’Делл живет в соседнем доме с родителями Сета.