Гербарий Жанны - Изабель Шави Страница 91

Жанну охватило глубокое отчаяние. Никто не придет ей на помощь, все кончено. Сейчас этот мужлан изнасилует ее прямо здесь, в тошнотворной темноте трюма, и никогда больше она не осмелится приблизиться к Филиберу, поруганная, запятнанная, оскверненная навсегда. Она даже не осознавала, что по щекам у нее ручьем текут слезы. Жанна чувствовала только напористую руку, которая шарила по животу, стремясь забраться выше, к ленте, стягивающей груди.

— А ну убери лапы, негодяй! – раздался голос у них за спиной. – За такое тебя могут повесить…

Это было скорее шипение, чем речь: яростный глухой окрик, который говоривший постарался приглушить. Сильный удар кулака оторвал матроса от его добычи, заставив отлететь к трапу. Грубиян, слегка пошатываясь, выпрямился, но не посмел возразить ни единым словом, узнав заступника, который с угрожающим видом свысока смотрел на него.

— Проваливай!

Матрос немедленно повиновался, не заставляя повторять дважды, и тут же исчез в люке.

Затем мужчина повернулся к Жанне, которая бессильно упала на землю, свернувшись калачиком. Дрожащими руками она, как могла, поправила на себе одежду. Самое ужасное, что ее злоключения еще не закончились: на нее с яростью, не предвещавшей ничего хорошего, смотрел хирург Вивес. Присев на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с ней, он долго разглядывал Жанну, а затем пробормотал:

— Кем бы ты ни был, мужчиной или женщиной, а то и кастратом… всего этого бы не случилось, если бы тебе до сих пор не попустительствовали. Спать в одной каюте со своим хозяином, как балованная собачонка! С самого начала твое место было на нижней палубе вместе с остальными парнями. Но наш дорогой месье Коммерсон, такой надменный и самодовольный, счел себя выше простых смертных, изображая утонченного аристократа. Тем не менее я не вижу ни частицы при его имени, означающей благородное происхождение, ни каких-либо привилегий, которые были бы ему предоставлены. Так что внесем полную ясность: ты ни единым словом не обмолвишься о случившемся. Слышишь меня? Молчи. А я собираюсь пойти и поговорить с нашим капитаном о растущем чувстве несправедливости среди моряков и о так называемом льготном проживании. И смотри, не попадайся больше, понятно? Иначе будешь иметь дело со мной.

Затем, не дожидаясь ответа, он выпрямился и решительно зашагал прочь.

* * *

В полуобморочном состоянии Жанна вернулась в каюту, которую делила с Филибером. Переволновавшись, она забыла о пресной воде для растений. Тихо проскользнув внутрь, она рухнула на кровать, сотрясаемая безмолвными рыданиями. Встревоженный Филибер оторвался от своей работы и бросился к Жанне. Челюсть, шею и предплечья его возлюбленной покрывали фиолетовые отметины.

— Но что случилось? – воскликнул в ужасе доктор. – Поговори со мной, Жанна! Скажи что-нибудь! Нужно промыть твои раны! Что за негодяй посмел поднять на тебя руку? Говори же!

— Ничего не случилось, ничего… я поскользнулась, упала с лестницы…

— Жанна, посмотри мне в глаза!

Молодая женщина выглядела пустой и безжизненной, как скорлупа ореха. Она никак не отреагировала на горячность Филибера, который, сам того не осознавая, схватил ее за запястья и грубо встряхнул.

— Не лги, пожалуйста!

— Вивес пошел жаловаться капитану. Он говорит, что мое место на нижней палубе вместе с другими парнями.