Отель с неприятностями - Ася Лавринович Страница 91

* * *

К закату территория возле главного корпуса снова изменилась до неузнаваемости. Повсюду загорелись теплые гирлянды, между деревьями мы натянули лампочки, а возле большого костра расставили кресла-мешки и деревянные лавки с пледами. В прохладном осеннем воздухе витал такой сильный запах свежей выпечки, яблок и корицы, что гости сами начали выходить на улицу.

— Если мы проиграем, я уйду жить в лес, – объявила Ника, поправляя гирлянду на перилах. Я сидела рядом на ступенях, наблюдая, как Ларик помогает Виту разжигать второй костер. Разумеется, парни, как обычно, о чем-то спорили.

Гости тем временем собирались на улице. Кто-то укутывался в пледы, кто-то фотографировал огонь и фонарики, дети уже носились между лавками, а Глаша важно ходила рядом с креслами, инспектируя мероприятие.

Тетя Оля появилась с огромной кастрюлей глинтвейна.

— Осторожно! Горячее! – покрикивала она, разливая напиток по кружкам. – И без толкотни мне тут!

Ника заглянула в кастрюлю и мечтательно вздохнула:

— Мой любимый осенний суп…

Я рассмеялась.

— А что? – улыбнулась Ника. – Для меня все, что теплое и пахнет корицей, – суп для душевно уставших людей.

— Очень глубокая мысль, – серьезно кивнул Гера, проходя мимо с охапкой пледов.

Ника подозрительно прищурилась:

— Издеваешься?

— Нет. Я записываю. Хочу потом предложить эту цитату для осеннего паблика.

Ника показала ему средний палец, а я снова улыбнулась. Наверное, именно это и было настоящей «Хвоей». То, о чем говорил Даниил Дмитриевич. Когда все немного уставшие, растрепанные и замерзшие, но захвачены с головой одной идеей и почему-то счастливые.

Вечер пролетел так быстро, что я даже не заметила, в какой момент окончательно стемнело. У костра становилось шумнее и теплее. Гости смеялись, фотографировались с кружками глинтвейна, укутывались в пледы и рассказывали друг другу какие-то истории, будто знали друг друга уже сто лет. Дети жарили зефир, Глаша нагло выпрашивала у всех еду, а мы с тетей Олей только успевали доливать горячие напитки. Даже Полина Сергеевна выглядела пугающей чуть менее обычного. Хотя, возможно, мне просто хотелось в это верить.

Когда последние гости начали расходиться по корпусам, Даниил Дмитриевич наконец созвал нас к себе:

— Ну что, дорогие мои. Все сюда! Пора подводить итоги.

На длинном деревянном столе уже стояла большая стеклянная банка, доверху набитая бумажками с отзывами гостей.

— Напоминаю, – важно произнес он, – победителя сегодня выбирали не мы, а те, для кого вы все это устроили.

Ника нервно вцепилась в мой локоть.

— Если мы проиграем, я уйду в монастырь.

— Ты ж собиралась в лес, – напомнила я.

— В монастырь тебя не возьмут, – отшутился Вит, который весь вечер крутился рядом с моей подругой.

— А тебя – в приличное общество, – огрызнулась Ника.

Даниил Дмитриевич тем временем начал доставать записки: «Очень уютно», «Будто снова попали в детство», «Спасибо за атмосферу», «Самый теплый вечер за последний год жизни».

Мы все, затаив дыхание, слишком сосредоточенно слушали каждую бумажку.

— Итак, – Даниил Дмитриевич выдержал театральную паузу. – Решение было сложным, и оно принято с учетом всех прошедших мероприятий. С минимальным перевесом в этом году побеждает… команда девушек!

Возникшую на мгновение тишину расколол визг Ники. Она заорала так громко, что Глаша испуганно шарахнулась под лавку.