Среди чудовищ - Джулия Рут Страница 92

Забраться ему на колени и обхватить бедрами, плотно прижаться дрожащим животом — и ощутить между ног его твердость. Темнота перед глазами искрится и пенится дыханием, пенится стонами — моими, его, нашими… Обрывки поцелуев и мазки языком по груди, ладони продавливают поясницу, судорожно сжимаются на бедрах и приподнимают, чтобы одним движением снова сомкнуть тела — полностью, до конца. Полыхает внизу живота, полыхает в груди, расцветая странным, ни на что не похожим чувством. Не так… не так, как раньше… золотистые линии по мужскому телу стекаются к груди, завихряясь спиралью, кожа его на ощупь чуть вязкая… Я ищу глаза его — и нахожу темные провалы и мириады многоцветных огней. Это тот… тот самый облик…

… и в нем можно заниматься любовью.

Внутри пульсирует, обволакивая внутренности теплом и покалыванием, наполняя и мягко растягивая. Упираясь коленями, я успеваю сделать всего пару движений, прежде чем он опускается на постель спиной, чуть приподнимает мои бедра — и начинает двигаться сам. Медленно, очень медленно, поглощая и впитывая мои стоны, иначе отчего я их не слышу?.. отчего все кругом утратило звучание? Осталась лишь пульсация внутри, что нарастает шумом и грохотом, гудит в ушах, закручивает, натягивается внутри, вот-вот треснет, вот-вот лопнет… ладони на пояснице и между лопатками, они все сильнее давят, словно он и в самом деле хочет меня поглотить, да мы и так уже — одно целое. Он погружается в меня, а я — в него, сразу всем телом, и все оно охвачено теплом, и весь мир в этот миг растворяется, исчезает…

— Посмотри… посмотри, на меня…

Что? Посмотреть?.. Я приподнимаюсь на дрожащих локтях и снова тону — только теперь уже безвозвратно.

— Я хочу… стать частью тебя… можно?..

Ладонью по его лицу, он ловит кончики пальцев губами. Зачем спрашивать… когда ты и так уже — часть меня?

Кивок — и практически рухнуть обратно, когда он с хриплым выдохом делает новый толчок, резче и грубее предыдущих, становясь туже и тверже с каждым новым движением. У меня вскипает воздух на губах и сводит судорогой внизу живота, а он все быстрее и быстрее двигается, да куда еще быстрее, я не могу, не могу, я сейчас…

Внутри что-то лопается — и сразу между нашими теламиочень мокро, мое изнутри скручивает, сжимает и разжимает одновременно. Он чувствует это, не может не чувствовать — и с прерывистыми стонами погружается в меня и замирает, мелко подрагивая. Сквозь эти мелкие сокращения мне чудится, что все выходящее из него не вытекает наружу, а поглощается телом — и в самом деле становится частью меня.

Мужчина медленно возвращает себе человеческий облик, свечение на коже его гаснет. Я приподнимаюсь в поисках его взгляда — он тяжело дышит, закрывая ладонью лицо.

— Кьелл?..

-... Бьорн меня убьет…

— За что?..

— Что сделал это без него…

— О чем ты?..

Он наконец отнимает руку от лица, глаза его по-прежнему черны.

— Я конченый эгоист. Прости меня.

Я сажусь, но с бедер его не слезаю, и член под моей промежностью опасно твердеет. Не уверена, что смогу еще раз, так что лучше наверное слезть… он не дает мне этого сделать, цепко обхватив за талию и садясь — так, что мы практически касаемся кончиками носа.

— За что я должна тебя простить? — спрашиваю тихо.

— То, что мы сделали… соитие в изначальной форме… — шепчет он. — Это вторая часть ритуала.