Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт Страница 92

— Сегодня так ясно, – отзывается Конор со своего места за моей спиной.

Я вздрагиваю. Не привыкла, чтобы во время этих выходов рядом со мной кто-то был.

— Да, ясно, – соглашаюсь я. Тумана действительно нет. Море видно, насколько хватает глаз.

— Ну так, что за… черт!

Ругательство звучит практически криком. Только когда черно-белое тело вырвалось на поверхность, Конор увидел то, что я заметила несколько секунд назад: рядом три косатки. Одна только что подплыла ближе, чем я ожидала. Так близко, что несколько капель соленой воды попали мне на щеки.

— Чтоб ее… – Конор смотрит на меня дикими глазами, потом снова на пенящуюся воду – единственное свидетельство того, что только что случилось. – Это было… ого!

Я радостно киваю:

— Ну?

За мою недолгую жизнь я пришла к выводу, что с этим ничто не сравнится. Океан сам по себе – просторная, мощная, неизмеримая сила. И когда наблюдаешь за животными, которые превращают эту силу в элегантную скорость, захватывает дух.

— Ты за этим сюда приезжаешь? Смотреть на китов?

— В основном да. Круто, правда?

— Не помешало бы предупредить, Хейз. Боже.

Конор качает головой пару раз, но я замечаю, что он не сводит взгляда с воды, как будто не хочет пропустить новые встречи с косатками.

— Они будут снова прыгать? – спрашивает он.

— Не эта группа. Они уже возвращаются, заворачивают за остров. Наверное, чтобы встретиться с остальной стаей. Видишь?

Я указываю на высокие черные спинные плавники, разрезающие воду, как острые ножи.

Конор щурится:

— Может быть…

Я достаю телефон и помечаю в таблице встречу.

— Неплохое шоу, а? – кричит Сэм с капитанского кресла.

Я качаю головой и усмехаюсь.

На этом наши восторги по поводу косаток заканчиваются, равно как и ловля рыбы. В это время года эти шеститонные млекопитающие кажутся заманчивее тюленям в гавани, чем лосось или треска, за которыми охотятся Сэм и другие рыбаки. Но рыба не собирается задерживаться и рисковать.

— Да ладно. Это невероятный вид, – говорит Конор, когда мы заходим в порт.

— Ну это тебе не каток, – поддразниваю его я.

— Не каток, – серьезно отвечает Конор. – Ты обычно одна приезжаешь?

— Я всегда приезжаю одна, – поправляю его я.

— И позволила прийти мне?

Я пожимаю плечами:

— Ты попросил. Хороша бы я была, если бы мешала кому-то открывать в себе любовь к океану.

— Ну да. – Губы Конора дергаются в улыбке. – Спасибо, что позволила.

— Насколько сложно тебе было не выдавать сейчас пошлый намек? – спрашиваю я.

Конор смеется:

— Сложно, Хейз. Сложно.

Я пытаюсь сдержаться, но легкая улыбка все равно растягивает мои губы, когда мы заходим в деревянный док. Тимми спрыгивает с борта и начинает швартовать нас к металлическим скобам. Брент разгружает дневной улов, чтобы его можно было положить на лед и отослать.

— Спасибо, Сэм, – кричу я.

— Пока, Харлоу, – отвечает он, глядя на нас от баков, которые он сортирует. – Рад был познакомиться, Конор.

— Я тоже, – отвечает Конор, и потом мы вместе сходим на берег.

Зимний ветер завывает вдоль побережья, пока мы идем к парковке.

— Подбросишь меня до катка? – спрашивает Конор в машине. – А то иначе на тренировку опоздаю.

— Да, конечно, – отвечаю я. – Прости, если…

— Не извиняйся, Харлоу. Все в порядке. У меня есть время, и вся моя снаряга на катке. Эйдан или Хантер подвезут меня до дома.