Нью-Йорк. Карта любви - Ками Блю Страница 93

— Я ничего не вижу, – жалуется Мэтью. – Надо забраться куда-нибудь повыше, если нам нужны сносные фото.

— Не хочу никого обвинять, но идея нарядиться идиотами – а в твоем случае еще и мудаком – принадлежала тебе, – сердито отвечаю я.

— Откуда я мог знать, что ты подберешь для меня смирительную рубашку из легковоспламеняющегося материала? Надо все это снять, – решительно говорит, со злобным выражением лица сдвигая на бок надувной пенис. – Только для того, чтобы сделать фото, – добавляет в оправдание.

— И где же мы их снимем, гений ты наш? Мы посреди толпы пьяных и одержимых людей, – киваю на танцующих парней и девушек, гигантских марионеток над нашими головами, на повозки с отвратительными декорациями.

— Идем!

Мэтью хватает меня за руку и куда-то тащит. Он пробивается к тротуару сквозь толпу, которой не видно ни конца ни края.

— Эй-эй! Полегче! Мой хвост не любит резких движений.

Сумка с нормальной одеждой болтается на плече.

— Еще одна причина от него избавиться. У меня есть идея, но мне потребуется твоя помощь.

Идеи Говарда никогда мне не нравились (смотри предыдущую). Ныряем в узкий и заброшенный переулок, сдавленный двумя рядами домов.

— Ты меня беспокоишь, Говард. Предупреждаю, здесь полно пластмассовых ножей и кос, так что умерь пыл.

Он лишь качает головой и торопливо бормочет:

— Не собираюсь я тебя убивать, Митчелл, как бы мне ни хотелось. Давай переодевайся, быстро.

— Что давай, извини? – Я хлопаю глазами.

Он нетерпеливо машет рукой, потом в полумраке снимает болтающийся надувной пенис и остается в одном комбинезоне. Открывает сумку с изображением Джокера, купленную в магазине, и достает оттуда джинсы. Нащупав собачку замка, расстегивает молнию до живота, а я вскидываю руки, словно меня грабят:

— Стой, ты с ума сошел! Не хочу я видеть тебя голым!

— Врешь. – Он озорно улыбается. – Не бойся, на мне боксеры, и я не собираюсь посягать на твою добродетель. Кстати, ты сама снимешь это все с себя или помочь?

Мэтью стягивает комбинезон, прыгая на одной ноге. На нем действительно серые обтягивающие боксеры. Очень-очень обтягивающие.

Надо бы отвести взгляд.

Однако нельзя же, чтобы он один избавился от мучений, а я нет. Отворачиваюсь и угрожающе произношу:

— Пообещай, что не будешь подглядывать.

Он одним движением натягивает джинсы. Даже когда я просто смотрю, как он возится с молнией, на рельефно выступающие мышцы живота и эту «V» в паху – твою же мать, эта «V» должна быть немедленно объявлена гуманитарным наследием ЮНЕСКО! – мне хочется превратиться в пуговку и возопить: «Подцепите и меня, профессор, своими сильными пальцами!»

Не обращая на меня внимания, Говард отворачивается. Завожу руку за спину, нащупываю молнию адского наряда. Увы, через пять сантиметров ее заедает. Терморубашка липнет к коже так, словно приварена, я ничего не…

— Погоди, ты сейчас поцарапаешься.

Чувствую, как он берется за застежку.

— Чтобы еще раз я тебя послушала! Холод собачий, я воспаление легких заработаю!

Мэтью не отвечает. Медленно расстегивает молнию, обнажая лопатки, проводит пальцами вдоль позвоночника, отчего ноги у меня превращаются в кисель. Черт! Его ладонь опускается еще ниже, он придвигается вплотную, теплое дыхание согревает шею, щекочет ухо.

— Если заболеешь, буду готовить тебе отвары и делать ингаляции, чтобы ты скорее поправилась. Какое же это веселье – писать путеводитель в одиночку?