Неуловимая подача - Лиз Томфорд Страница 93

— Что вы, ребята, приготовили?

— Что?

Раздражающе самодовольная, но вполне заслуженная ухмылка скользит по его губам.

— Миллер, что вы, ребята, приготовили?

— Банановый хлеб.

Его брови приподнимаются, одновременно на лице появляется взволнованная улыбка.

— Ты сделала новый десерт?

Очень мило, что он так сильно хочет, чтобы у меня это получилось. Возможно, он не понимает всех тонкостей, так как спрашивает, собираюсь ли я представить банановый хлеб, приготовленный с быстрорастворимым пудингом, в своей статье в журнале «Еда и вино», но, тем не менее, это мило.

— Десерт не новый, но я все-таки испекла его и не сожгла, так что это плюс. Макс тоже мне помогал.

— Ты справился? – спрашивает Кай у сына.

Макс притворяется застенчивым, но я вижу на его лице гордую улыбку.

— Хочешь попробовать? – спрашиваю я.

— Конечно. Ты уже пробовала?

— Еще нет.

— Ну, сначала попробуй ты, а потом – я.

— Почему? – смеюсь я. – Боишься, что я попытаюсь тебя отравить или что-то в этом роде?

— Нет, но ты усердно работала над чем-то и… не испортила это в процессе. Ты должна попробовать.

— Мне нравится печь для других.

И я слишком давно не пекла для кого-то, кроме критиков. Я как будто забыла, что моя любимая часть выпечки – накормить тех, кого я люблю. У меня не всегда получается выражать свои чувства, поэтому я обычно говорю о них через еду.

Неудивительно, что в последнее время у меня ничего не получалось.

— Но сначала Макс, – говорю я, дуя на крошечный кусочек, чтобы он остыл.

Макс широко открывает ротик, чтобы взять мою вилку, и хмыкает, когда хлеб попадает ему на язык.

— Ладно, с такими восторженными отзывами, думаю, мне тоже не повредит, – вмешивается Кай.

Я подношу ему еще одну порцию.

— Ты не собираешься подуть на этот кусок для меня? – На его лице блуждает дьявольская улыбка, но моя гораздо озорнее.

— О, я приготовлю для тебя что-нибудь. Тебе нужно только попросить.

— Господи, – смеется он. – Дай мне этот грешный банановый хлеб.

Не знаю почему, но я не даю ему в руку вилку. Вместо этого я подношу ее к его рту.

Его глаза не отрываются от моих, губы обхватывают вилку, и во всем этом есть что-то странно эротичное.

— Миллер. – Он жует, широко раскрыв глаза. – Боже мой, это потрясающе.

— Правда?

Вот чего мне не хватало. Видеть чистую радость, когда сладость попадает к кому-то на язык.

— Да. Это лучший банановый хлеб, который я когда-либо пробовал. Я даже не знаю, стоит ли называть его хлебом. Это больше похоже на торт, и я хочу съесть его целиком.

— Ого.

— Нет, я серьезно. Дай мне еще кусочек.

Посмеиваясь, я так и делаю, снова его кормя.

Он стонет, и будь я проклята, если при этом звуке я не сжимаю ноги.

— Ты должна попробовать, – настаивает он.

Я отламываю кусочек той же вилкой, что была у него во рту. Я чувствую, как он следит за мной, как будто ему пришла в голову та же мысль, что и мне: мои губы находятся точно на том же месте, где только что были его.

И, ого, он прав. Это вкусно. Это действительно вкусно. Думаю, это даже вкуснее, чем тот вариант, который я готовила, когда была помладше.

— Ты прав. – Я откусываю еще кусочек, прежде чем потянуться и ущипнуть Макса за животик. – Отличная работа, Букаш.

Мою шею обвивает огромная рука Кая, и я ловлю на себе его мягкий взгляд. Большой палец бейсболиста мягко касается пульсирующей точки на моем горле, затем я оказываюсь в нежных объятиях.