Вкус Парижа - Виктория Браунли Страница 94

Я собрала сырную тарелку на кухне, постаравшись, чтобы Серж не видел, как я щелкнула десяток снимков изысканного ассорти. В основном там был сыр, который я съела бы за один присест, и все выглядело чертовски классно.

— Так, Элла, ты обещала рассказать мне, почему ты ешь так много сыра, – завела разговор мама, когда я вернулась с тарелкой.

— Э-э-э… – замялась я, совсем забыв, что она ничего не знала про сырное пари. И вот теперь мне надо пускаться в детали перед самим Сержем.

— Ну, я пытаюсь есть разный французский сыр каждый день, – быстро сказала я, избегая подробностей.

Серж кивал, поддерживая меня.

— Зачем? – удивленно спросила мама.

— Как зачем? Ведь это же сыр. – Я зарделась и посмотрела на Сержа.

— Ну, я рада, что тебе интересно во Франции, но…

Блин, всегда это но…

— Но разве стоило ради этого бросать твою стабильную жизнь в Мельбурне?

— Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я, удивляясь такому внезапному обороту беседы.

— Ну, Элла, ты уехала на год, чтобы сменить декорации. Полгода уже прошло. Пора тебе думать о том, что будет дальше. Ведь не собираешься же ты навсегда остаться во Франции?

— Нет, пожалуй, но я пока еще здесь и мне это нравится, – искренне призналась я, пытаясь рассеять напряжение и вернуть за стол веселье.

Но мама не унималась. Она твердила, что по-прежнему не понимает, почему я все бросила в Мельбурне и улетела в Париж. Чтобы мыть посуду в кафе? Еще ее огорчало, что я прожигаю мои сбережения. Мое увлечение сыром ее не впечатлило.

— Ну, надеюсь, ты не обидишься сейчас на мои слова: когда ты вернешься в Австралию без работы, денег или бойфренда, я скажу тебе, что предупреждала тебя об этом.

— Ничего другого я и не жду, – буркнула я. Конечно, она желала мне добра, но к моей жизни в Париже относилась с пренебрежением с самого моего переезда, а я уже устала оправдываться.

Рэй неожиданно прервал мамино ворчание и сказал мне, что он восхищен моими достижениями во Франции.

— Какое отличное приключение, – добавил он, пожимая мамин локоть.

— Спасибо, Рэй, – поблагодарила я. – Я рада, что кто-то из вас это понимает.

— Элла, вся жизнь – тяжелая страда. И пока ты молодая, не надо бояться приключений, – продолжал Рэй. – До этого раза я никогда не уезжал из Австралии. И глядите – сколько всего я пропустил.

Не успела я ему посочувствовать, как вмешалась мама:

— Она уже не такая и молодая, – заявила она, кивая на меня.

— Эй! Мамочка! Я сижу тут рядом и все слышу, – воскликнула я в шутку.

— В ее возрасте у меня уже была двухлетняя дочка, – не унималась она.

— Да, но теперь, кажись, у молодых все по-другому. Они теперь не торопятся с этим, – возразил Рэй.

— Возможно. Но Элла не должна была вот так убегать от своей жизни в Австралии. И бросать нас всех, – ответила мама. Усталость и слишком много рождественского шампанского настигли ее.

Я бросила смущенный взгляд на Сержа – он сосредоточенно рассматривал свои руки.

Мы неловко молчали, глядя на лежащую перед нами сырную доску.

Но тут Серж нарушил молчание:

— Я соглашусь с Рэем. То, что Элла делает в Париже, – замечательно. У нас не так просто найти работу при нашей безработице, а у нее сразу две. И она становится экспертом по сыру. Во Франции этоtrès important. – Мама с удивлением слушала, как Серж оправдывал мою здешнюю жизнь. – Если вы сможете понять любовь французов к сыру, вы по-настоящему поймете французскую душу.