Наши лучшие дни - Клэр Ломбардо Страница 95

— Игнорирование признаков страдания может стать фатальной ошибкой, – продолжал инструктор.

Джона напрягся. У Венди определенно есть признаки страдания, только она их маскирует вином и травкой. А сам Джона? Нервничает из-за Венди. Докатился! Разве они настолько сдружились? И вообще, из них двоих взрослая – Венди, ей, значит, и нервничать полагается, а не Джоне.

Венди ждала его в коридоре. Обычно она за Джоной не заезжала – от ее квартиры до фитнес-клуба всего несколько кварталов.

— Я все равно поехала в «Хоул Фудз»[60], а фитнес-клуб ведь по пути, – принялась объясняться Венди. – Слушай, а что это за отморозок – ну, который в заднем ряду сидел? На Джадда Нельсона[61] похож. От такого только и жди, что в школу с автоматом явится.

— Венди! – прошипел Джона.

— Ну вот! – Венди вручила ему пакет с продуктами. – Впервые ты со мной говоришь, как угрюмый подросток.

— Идем уже! Пакет неподъемный просто.

Про себя Джона подумал: небось вина накупила. У тетки особый винный холодильник, да еще стеллаж в столовой, и все равно Джону не отпускает ощущение, что из каждой вылазки в супермаркет Венди возвращается с бутылочкой-другой.

— Кое-кто кипит от злости, – прокомментировала Венди.

— Ничего подобного.

Все вдруг стало противно Джоне – и клуб, и Венди, и тяжелый пакет с винными бутылками – их одну за другой опорожнит деградирующая его тетка, у которой к собственному телу ни капли уважения, о которой Джона вообще волноваться не обязан, потому что ребята вроде него о взрослых, о старших, не волнуются.

— Сбавь-ка обороты. – Венди придержала для него дверь. – В смысле, я хотела сказать, извини. Господи, у меня тут, в пакете, всякая всячина. Можем вместе ужин состряпать. Хочешь? Или лучше один побудешь?

Только теперь Джона заглянул в пакет. Под длинной лентой чека виднелись продукты – упаковка маленьких лиловых картофелин, сырое мясо в бумаге и спаржа, перевязанная бечевкой, словно букетик цветов. Джона покраснел. Казалось, стыд сквозь кожные поры сочится.

— Простите. Спасибо. Только я… в смысле, мне очень неудобно, но нет.

— Не извиняйся. – Венди потрепала его по волосам.

Он инстинктивно втянул голову в плечи. Рассмешил Венди.

— Знаешь, я в твоем возрасте была сущей отравой. Вот мне и воздается по заслугам.

Лиза, даром что неотступно думала о Джиллиан Ливин, почему-то никак не могла ее визуализировать. Однако весь облик Джиллиан Ливин – тонкое лицо, хвост темно-каштановых волос и стремительность, с какой она вошла в смотровой кабинет, – был узнан Лизой мгновенно; так чуешь родного человека.

— Лиза! – воскликнула Джиллиан. – А я вас помню этакой славной девчушечкой-худышечкой.

— С тех пор я прибавила фунтиков. – Лиза попыталась улыбнуться.

— Поразительно, до чего вы похожи на маму. Кстати, как она поживает?

Ясно теперь, почему папа непременно хотел, чтобы мама узнала о Лизином переходе в руки Джиллиан, причем именно от него самого. А казалось бы, какая разница, папа ей скажет, Лиза или кто-то третий?

— Нормально, – ответила Лиза. – То есть очень хорошо.

Джиллиан кивнула и стала просматривать бумаги, только что заполненные Лизой.

— А у папы как дела?

Интересно, стоит ли делать некие выводы из того обстоятельства, что Джиллиан избегает визуального контакта?

— Папа в порядке, – сказала Лиза. – Только что вышел на пенсию.