Будет больно - Ольга Дашкова Страница 95

— Слаба? – я вскакиваю, опрокидывая стул. – Ты сломал ее! Превратил в тень! Изменял, унижал, контролировал каждый ее шаг, каждый вздох! Ты высасывал из нее жизнь годами, пока она не решила, что смерть – единственный выход!

— Сядь! – его голос грохочет, как гром.

— Нет! – я опираюсь на стол, наклоняясь к нему. – Я больше не твоя марионетка. Не твое оружие. Я пришел забрать Софию и Марту, и если для этого мне придется переступить через твой труп…

— Ты такой же, как я, – отец медленно поднимается, и его глаза горят холодным огнем. – Моя плоть, моя кровь. Ты – Шульц до мозга костей. Зверь. Хищник.

— Нет, – качаю я головой, чувствуя, как по щекам текут слезы, которых я не проливал пятнадцать лет. – Я не ты. Никогда не буду тобой.

— Неправда, – голос Софии звенит в воздухе. – Я знаю Арнольда. Настоящего. Не того, кого вы пытались из него сделать.

Отец смеется – резким, лающим смехом, от которого стынет кровь.

— Как трогательно. Любовь спасает чудовище, превращает его в принца. Слишком много сказок ты читала, девочка, – он поворачивается ко мне. – Скажи ей, сколько людей ты обманул и был к ним жесток. Скольких женщин ты имел. Скажи, как ты наслаждался этим. Как кровь будоражила тебя, давала ощущение власти. Мы одной крови, сын. Ты – это я.

Смотрю на Софию, и сердце разрывается у меня в груди. Что, если отец прав? Что, если она отвернется от меня, когда узнает, какой я на самом деле? Когда увидит всю черноту, которая живет внутри меня?

Я готов на все, чтобы уничтожить стоящего передо мной монстра, даже убить его собственными руками. Я чувствую, как сжимаются мои пальцы, представляя, как я сжимаю его горло. Но каждый шаг во тьму – это шаг прочь от Софии.

Убить его – значит стать им. Не убить – значит оставить его в нашей жизни навсегда.

Мучительный выбор разрывает меня изнутри. Я могу потерять Софию, если убью отца. Или могу потерять ее, потому что отец никогда не позволит нам быть вместе. Эта боль невыносима – боль от осознания, что нет правильного пути. Что мои руки в любом случае будут в крови – его или нашей.

— Хватит, – неожиданно говорит Вика, и в ее голосе звучит сталь, которой я никогда раньше не слышал. – Хватит лжи, Александр.

Все замирают от неожиданности. Вика поднимается со своего места – маленькая, хрупкая женщина с неожиданно прямой спиной и решительным взглядом. Для меня она всегда была глупой куклой.

— Девять лет, – начинает она, и ее голос дрожит, но не от страха, а от едва сдерживаемой ярости. – Девять проклятых лет я терпела твои извращенные фантазии, твои унижения, твои побои. Девять лет ты заставлял меня подчиняться твоим больным желаниям, которые не имеют ничего общего с нормальными человеческими отношениями.

Она смотрит на отца с таким презрением, что даже мне становится не по себе.

— Думаешь, я не знаю, что ты изменял мне все это время? И что ты делал с теми девушками в элитных частных борделях? Ты чудовище. Не человек. Я видела записи с твоих «частных вечеринок». Ты коллекционировал их, как трофеи!

— Сядь на место, женщина, – цедит отец, но впервые я слышу в его голосе нотки беспокойства. – Не твое дело…

— Мое! – ее крик похож на крик раненой птицы. – Когда ты начал смотреть на Марту тем же взглядом – это стало моим делом!

Вика вдруг разражается горьким смехом: