Бесит в тебе - Ана Сакру Страница 97

— Дурочка, — бесшумно артикулируя ей, выражаю свое мнение по этому поводу.

— Но пока не твоя, — дразня, так же беззвучно шевелит розовыми губами.

Которые все-таки ловлю своими и жадно впиваюсь.

— По жопе получишь за "не твоя", — ворчу уже сквозь поцелуй.

41. Лиза

Стоим в тамбуре с Ваней напротив и смотрим друг другу в глаза. В его руках мой чемодан. В моих — дорожная сумка. Рядом зевает проводница. На станции выходим только мы, стоянка длится всего минуту, так что женщина готовится нас оперативно выпустить.

И мне вдруг так нервно, что кожу покрывает испарина, а ноги ватные-ватные, еле держусь, чтобы на грязный пол вагона не осесть.

Я не представляю, что сейчас скажу отцу. Я ведь даже его не предупредила!

Почему-то мне до последнего не хотелось осмысливать происходящее. Или не верилось, что это правда, и Ваня действительно заявится в нашу общину. Я не знаю…! Но фактом остается то, что я не обдумывала последствия и не пыталась представить реакцию отца, не говоря уже об остальных.

А сейчас, когда нам выходить из поезда через пять минут, реальность обрушивается на меня как девятый вал. И поджилки трясутся. Ванька, он ведь… дурной!

Смотрю в его темные глаза сейчас и вижу в них веселый, безбашенный вызов. И даже немного злость — это потому, что он догадывается, что я трушу, и ему обидно. Он мне так прямо и сказал.

Ему обидно… А мне страшно до одури, что он на слабо делает это все, а не потому что любит меня!

Сделает сейчас на кураже, а потом пожалеет. А мне дальше как с этим жить?!

— Вань… — начинаю было умоляюще вслух и осекаюсь.

Не знаю, что дальше сказать. Как выразить свои эмоции, не задевая его. Чтобы правильно понял и одновременно успокоил меня. Молча жалобно свожу брови. Ну помоги мне выдохнуть! Пожалуйста…

— Хорош дрейфить, — Чижов дергает верхней губой в немного агрессивной улыбке- оскале, — Давай, царевна, навскидку… Что самое страшное может произойти?

Я задумываюсь, но кроме своей удушающей неловкости так сразу на ум ничего и не приходит. Мне жутко даже представлять…

— Молодые люди, готовьтесь сейчас выходить, — гнусавым голосом сообщает проводница.

Ваня, подхватив чемодан, шустро отходит от двери. При этом неудачно наступает на правую поврежденную ногу и, стиснув зубы, страдальчески кривится.

— Сильно болит? — переживаю я.

— Да нет, нормально, — Ваня ласково толкает мое плечо своим, улыбнувшись.

— Марк все-таки такой козел, — тихо возмущаюсь.

— Ну… Если подумать, сейчас он мне помог, — хмыкает Чижов.

— Это чем же? Давно мечтал о микротрещине на пару с ушибом? — скептически выгибаю бровь.

— Не-ет, — смеется и поясняет, — Если бы не его яростное желание мне нагадить, я бы сейчас здесь не стоял. Ведь полуфинал, финал… Я бы не смог пропустить, — пожимает Ваня плечами.

А меня что-то больно толкает в грудь, когда доходит смысл его слов.

— То есть я бы уехала и все, а ты остался играть, — уточняю глухо, — А тут ты просто так сорвался, от нечего делать…

Ваня сводит брови к переносице. Хмурится, подвисая, смотря в мои туманящиеся болью глаза.

— Эй, не надо! Я не то имел вви… — начинает агрессивно, защищаясь.

Но его прерывает гудок поезда, а затем резкая остановка.

— Все, бегом на выход! — проводница, несмотря на свои немаленькие габариты, ловко справляется с дверью и спускает нам лесенку.