Рассказы о любви - Оксана Евгеньева Страница 99

— Юль, что случилось? Кто звонил?

Сестра достала еще бокал из серванта и бросила его на пол. У меня потемнело в глазах. Потом еще один, еще один. Сервиз с грохотом падал на пол, рассыпаясь в сотни прозрачных льдинок, а сестра была просто невозмутима. Ни тени эмоций на лице. Меня пробрал страх. Я закричала:

— Юль. Что случилось? Кто звонил?

Она ответила только тогда, когда весь свадебный хрусталь лежал на полу в осколках. Она смотрела на стекло не мигая, долго. А потом подняла на меня глаза.

— Они нашли его.  – сказала она и улыбнулась.

— Кого нашли? Кто? – я не улавливала сути происходящего, но Юлька не стала мне отвечать. Она повернулась к детям и сказала:

— Бегом одеваться, мы едем к папе, он ждет. Они его нашли!

И мы побежали. Мои чемоданы остались вместе с осколками от свадебного сервиза, дома. И было совсем не до них. Дети, одетые наспех, Юлька в пальто нараспашку и в платье, которое первым упало на нее с полки. И я. В чем была, не теряя времени.

Мы бежали на остановку. До военного госпиталя было рукой подать. Юлька прямая как палка с идиотской блаженной улыбкой. И я с ужасом и невероятно тягучим страхом внизу живота. Она еще не понимает, что ждать нас может все, что угодно. Мой мир опять пошатнулся, равновесие нарушилось, и я боюсь, просто боюсь, что нас ждет дальше? И молюсь, шепчу все молитвы, которые только помню. И к стыду своему, только пара строчек и всплывает в голове. «Отче наш… спаси и сохрани».

Дети радуются. Они любят кататься на автобусе. И ждут встречу с папой. Какого черта мы их взяли с собой?

Мы подбегаем к воротам. Нас уже ждут, пропускают без вопросов.

Мужчина что-то рассказывает моей сестре. Она не слышит. Она улыбается.

Я перебиваю его на полуслове, потому что больше нет сил:

— Как Миша, что с ним?

— Все самое страшное позади. Ему очень повезло. Машина попала под обстрел. Его товарищ погиб, а Миша… вам врач все скажет. Но жизни уже ничего не угрожает. Ему повезло, что нашли местные и обратились за помощью. Видите ли, опознать было невозможно. Раны, ожоги. Врачи ввели его в искусственную кому, потому что ситуация была критической, но он сдюжил. Выкарабкался. И когда пришел в себя – назвал фамилию и имя Юлии Николаевны. Нам сообщили, он проходил в списках пропавших. И вот, его доставили сюда, транспортировали, когда это стало возможным.

— Но почему вы не сообщили нам? Раньше?

— Понимаете, это не первый случай. Если бы это оказался не он… Давать надежду женщине, которая только что потеряла мужа?

Я мысленно с ним согласилась. Все верно. Юля бы этого не пережила.

Чем ближе мы подходили к палате, тем заметнее было, как Юлька начинает осознавать реальность происходящего. Запах горя устойчиво наполнял все пространство. Запах горя, надежды, безысходности, радости, каких-то медикаментов, больничной еды и хлорки. Юлина улыбка стекала на глазах. Ее глаза наполнялись ужасом. Даже дети притихли и выглядели напуганными.

Мы подошли к палате. Мужчина сказал:

— Дети пусть пока останутся в коридоре. Я не уверен, что вы захотите, чтобы они видели отца таким.

Малышня захныкала.

Юлька решительно сказала:

— Пусть идут.

— Но Юль… – пыталась одернуть ее я.

— Нет. Идем. Я знаю, он ждет.

Юля решительно открыла дверь и зашла.

* * *

Мишка лежал на койке. Весь перебинтованный. Только глаза, пожалуй, и можно было узнать. Его синие-синие глаза.