Отель с неприятностями - Ася Лавринович Страница 99

— Мотокросс, друзья, поездки, гонки… Он тогда вообще был абсолютно отбитым, если честно. В хорошем смысле. – Ларик усмехнулся. – Такой человек, который в три часа ночи может сорваться из города просто потому, что захотелось посмотреть на рассвет.

У меня болезненно кольнуло сердце.

— Ну а потом случилась авария. После этого Полина Сергеевна забрала его к себе. И решила, что теперь точно знает, что для него лучше. Вот и все.

Я нахмурилась:

— Но Гера говорил только, что после одной истории родители начали все контролировать…

Ларик резко посмотрел на меня:

— После одной истории? – перебил он. – Так он это назвал? И он не уточнил, после какой именно?

— Нет…

— Влада, он после аварии чудом выжил. Имел все шансы овощем остаться до конца жизни, учился заново ходить.

После этой информации во мне поселилась щемящая пустота. Я не сразу нашлась, что сказать. Вспомнила тонкие белые шрамы на лице и руках Геры. И в состоянии аффекта задала максимально неуместный вопрос:

— А… Алина?

Ларик непонимающе нахмурился:

— Какая Алина?

— Девушка из города. Полина Сергеевна сказала, что они с Герой то сходятся, то расходятся уже несколько лет.

Ларик растерянно смотрел на меня.

— Впервые слышу.

— То есть… ее нет?

— Да почему нет? – пожал плечами Ларик. – Может, и есть какая-то Алина. Думаешь, мне Полина о личной жизни сына рассказывает? Сам Гера тоже не трепло. Разве только Вит мог бы разболтать… Но вообще это не похоже на что-то серьезное.

Я медленно перевела взгляд на окно. Дождь стекал по стеклу длинными мокрыми полосами. Теперь слова Полины Сергеевны звучали иначе – не как забота, а как страх, настоящий, болезненный страх за сына.

Ларик словно подслушал мои мысли. Продолжая задумчиво крутить очки в руках, он продолжил:

— После аварии Полина Сергеевна с ума сходила. Контроль, врачи, проверки, запреты… Она, конечно, человек непростой, но тогда ей реально было страшно.

А я вспомнила ее нервные взгляды сегодняшним утром. А что, если он правда куда-то сорвался? Что, если после нашей переписки снова натворил что-нибудь? Я нервно потянулась к телефону в кармане, но тут же остановила себя. Нет! Я же сама попросила его больше мне не писать. Но тревога уже медленно расползалась внутри.

Как бы сильно я ни пыталась на него злиться, мысль о том, что с Герой может что-то случиться, оказалась страшнее собственной глупой обиды.

* * *

Мы с Никой сидели в прозрачном переходе между корпусами уже полчаса. Смена давно закончилась, гости разошлись по номерам. Даже в холле приглушили свет. Только здесь тускло горели длинные лампы под потолком, отражаясь в мокром стекле. За окнами шумел дождь, а в расставленные вдоль стен ведра продолжала монотонно капать вода.

У Ники в руках был чай в бумажном стаканчике, у меня – Никин старый ноутбук с открытым пустым документом под названием «Отчет по практике». Мы обе уже минут десять делали вид, что занимаемся делом.

— Я не хочу писать этот отчет, – наконец простонала Ника. – Можно я просто приложу фотографию своей нервной системы до и после «Хвои»?

Я слабо улыбнулась.

— Думаю, это будет самым честным отчетом.

Ника внимательно посмотрела на меня, а потом тихо спросила:

— Влада, что случилось?

Вокруг тишина, только дождь яростно лупит в окна. И именно сейчас я вдруг поняла, как сильно устала держать все это внутри.