Мир глазами Тамы - Кэтрин Чиджи Страница 107

— Ты никогда меня не видел, – сказал я, вытаскивая из пакета еще один орех.

— И какого рожна Тама оказался снаружи?

— Ты же его кормил, – сказала Олигофрена. – Наверное, не запер клетку.

— Так вот, теперь он тебя видел.

— Ну-у…

— Он сможет тебя узнать.

— Брайан, он – птица.

— Без имен!

— Мудила, он – птица.

— Ты же знаешь, они запоминают лица.

— Ну и когда он увидит нас снова?

— Брайан Холмс, – сказал я, – номер тридцать три.

— Жопа, – сказал Брайан.

— Итак, подытожим, – сказала Олигофрена, – ты распсиховался, потому что он видел мое лицо, притом что он знает твое имя и фамилию, на которые ты, судя по всему, бронировал этот номер.

— Не тупи, – сказал Брайан Холмс, – я забронировал номер под псевдонимом.

— Значит, Тама просто угадал твое полное имя?

Он воззрился в потолок.

— Я, наверное, проговорился, когда заказывал еду.

— Мудак, – сказал я.

Глава двадцать четвертая

В этой гостинице мы, должно быть, провели еще дня четыре. А может, и пять, я не помню. Люди выходили покупать еду – по очереди, так что я никогда не оставался один, – и ели на лососевой кровати: какие-то жирные штуки в жирных коробках, жирные штуки на жирных палочках. Женщина из обслуживания номеров принесла свежие полотенца и новые пузырьки с шампунем и кусочки мыла птичьего размера.

— Желаете набор для ухода за обувью? – спросила она, стоя в дверях.

— Нет, спасибо, – сказала они.

— Шапочку для душа? Полезная вещь.

— Нет.

— Желаете, чтобы я прибрала в номере?

— Нет.

— Счастливого Рождества!

— Ага.

Занавески оставались задернутыми, приглушая дневной свет, а когда я прокрался за них посмотреть, что видно из окна, там обнаружился лишь забетонированный внутренний двор с чахлой геранью в горшке.

Я видел, что Брайан Холмс становится каким-то неуемным. Он все расхаживал туда-сюда, яростно чесался под маской, так собаки с нашей фермы скребут у себя за ушами. Интересно, что они делают, эти собаки? Лают на горячем северо-западном ветру? Догоняют отбившихся ягнят и возвращают их, нежно держа в зубах и борясь с желанием сжать челюсти? Валяются, задрав кверху лапы с мозолями от раскаленных камней, или бродят вокруг бойни, пока Роб перерезает горло старой бесполезной овце? Я думал о Дымке, как она сверлит овцу немигающим взглядом, пока та не отступает. О Датчи, танцующем на спинах животных из стада, заставляя двигаться в нужном направлении. О Помогае, роющем свои бесконечные ямы. Может, он ничего в них и не искал. Может, он просто пытался сбежать.

— Хорошо, что у нас теперь есть такой опыт, – сказала Олигофрена. – Бог дает нам возможность понять, что такое плен.

— Хотел бы я, чтобы у нас был «Нетфликс» – сказал Брайан Холмс.

Олигофрена наблюдала, как он расхаживает по номеру.

— А награда-то большая предложена, согласен?

— К чему это ты?

— Ни к чему. Просто так.

— Прекращай.

Олигофрена вздохнула.

— Я просто так сказала. – Она выдвинула ящик из тумбочки со своей стороны кровати и достала книгу в красном переплете с золотом. – Помнишь библейскую охоту?

— Каждое воскресенье, по вечерам. «Глазки закрой, книгу открой, укажет Господь, куда путь лежит твой».

— Давай сейчас так сделаем. Как будто мама тут, чтобы нас защитить.

— Думаю, она бы гордилась, – сказал Брайан Холмс, снимая с маски кусок расплавленного сыра от пиццы, а Олигофрена сказала: